Защита Родины — дело святое

Сборы военного духовенства в Воронеже: как боевые офицеры становятся священниками

«Комсомолка» познакомилась с участниками необычного съезда

Посреди плаца Военно-воздушной академии им. Жуковского и Гагарина стоят две большие палатки синего цвета. Это макеты полевых помещений для богослужений, которые демонстрируют участникам сбора военного духовенства. Одна палатка для православных, вторая — для мусульман. Вокруг них группками расположились «необычные» священники. Большая часть из них производят впечатление военных, которых только что переодели в облачение. У одного поверх подрясника надета кожаная жилетка, у второго через плечо перекинут вещмещок, у третьего на голове лихо заломлен черный берет. И почти у всех людей в возрасте на подряснике блестят ордена…

В исламском помещении наблюдаю неожиданную сцену: имама обступили несколько православных священников и что-то пытливо у него выспрашивают. Слово берет один пожилой батюшка:

— Был у меня когда-то случай на войне: я отправлял в бой отряд спецназа. И собирался окропить их святой водой. А бойцы мне говорят, что в строю есть один мусульманин. Попросил его выйти вперед и спрашиваю: «Ты не против, если я тебя тоже святой водой окроплю?». Он улыбнулся и сказал, что может погибнуть в бою, поэтому совершенно не против.

— Вода во всех религиях священна, потому что все религии начинаются с чистоты, — нисколько не удивившись отвечает молодой философ от ислама.

Его рассуждения прерывает пытливый батюшка, который хочет узнать, как правильно реагировать, когда военнослужащие-мусульмане отказываются выполнять хозработы, ссылаясь на Коран. Как урезонить обнаглевшего молодца с помощью его же учения? Имам обещает выслать на электронную почту специальную методичку.

Подобные «экзотические» сценки можно было весь день наблюдать 26 и 27 мая в академии Жуковского и Гагарина, где собрались 155 представителей военного духовенства. Специальную должность — помощника командира по работе с верующими военнослужащими — ввели в войсках только в 2010 году, хотя потребность в священниках в армии была и раньше. Именно поэтому у батюшек, занимающихся этой работой, возникает еще так много бытовых вопросов и проблем, которые и нужно было обсудить. Даже вне заседаний они с удовольствием делились друг с другом драгоценным опытом.

«Мы всем нужны»

Кто: протоиерей Владимир Луговой

Где служит: помощник командира 32-й отдельной мотострелковой бригады, город Новосибирск

Кто в прошлом: Кадровый офицер. В 1976 году окончил Новосибирское высшее военное командное училище внутренних войск МВД СССР. Прошел Афганистан, Нагорный Карабах и Чечню. В последнем военном конфликте участвовал уже в качестве священника. Говорит, что медали за Афганистан вешает на правую сторону, а медали за Чечню на левую. 25 лет назад принял сан. Подрясник защитного цвета сшил себе из ткани, которую брал еще во время службы в армии на военный мундир.

Подход к работе:

— У меня такая позиция: сколько у меня в бригаде народу, все мои дети. А как с детьми надо общаться? С любовью. Поэтому неважно, какой ты национальности, какого вероисповедания, но ты человек. И общаться с тобой надо по-человечески. Я могу ребятам и пригрозить, могу спасибо сказать, могу пошутить. Иногда ругаю их за то, что курят или матерятся, мимо этого никогда не прохожу. Но солдаты ко мне хорошо относятся: я ведь на учениях сплю вместе с ними — в одной палатке и на одних нарах. И почти все свое время в бригаде провожу.
Основная проблема военных священников сейчас — мы всем нужны. Я постоянно нарасхват в бригаде, и среди гражданских людей, кроме того, я еще к одному храме прикреплен. Целыми днями на службе пропадаю. Но если солдат ко мне подходит и говорит: «Знаете, поговорил с вами и как будто дома побывал», для меня это самое главное!

Из командира подлодки в священники

Кто: иерей Олег Артемов

Где служит: помощник начальника военного институт им. Хрулева, Санкт-Петербург

Кто в прошлом: Был командиром подлодки, а потом служил священником на атомных подводных лодках стратегического назначения на Камчатке. Совершил 14 выходов в море и прошел под водой 28 тысяч морских миль.

Подход к работе:

— В мои обязанности входит пасторская работа с контрактниками, с офицерами, гражданскими людьми. И пока я единственный такой священник, который был с моряками в автономках, на ракетных стрельбах. Вообще, большая часть военных священников приходят служить после армии. Я считаю, что лучше, когда человек сам через это прошел. Он знает устав, понимает специфику работы в тех воинских подразделениях, где служил. Я, например, служил на флоте и мне легче было общаться с флотскими ребятами. Подводники они вообще интересный народ, к ним просто так не подойдешь, а у меня благодаря опыту работы получалось.

Церковь как армия

Кто: протоиерей Леандр Кузнецов

Где служит: начальник отделения по работе с верующими военнослужащими южного военного округа

Кто в прошлом: В 1974 году закончил Ленинградскую артиллерийскую Академию, был командиром полка. Прошел Афганистан. Имеет орден красной звезды, орден за службу родине 3 степени, два ордена Республики Афганистан «За храбрость» и 16 медалей. Полковник в отставке. Кандидат военных наук, доцент. Преподавал в военной академии им.Фрунзе.

Подход к работе:

— Я служу помощником в округе, то есть по сути выполняю «штабную работу». Я должен руководить священниками в составе 38 человек. Ездить по округу и проверять воинские части, освящать боевые знамена и проводить службы. Мы работаем как и любая канцелярия. В церкви же почти такая же жесткая дисциплина, как в армии: мы получаем указания сверху и доводим их до священников. Это работа незаметная, но нужная.

«Радикалы отбрасывают тень и на мою работу»

Кто: имам Ахмед Магометбеков

Где служит: помощник командира по работе с верующими военнослужащими 106 бригады Каспийской флотилии южного военного округа, республика Дагестан

Кто в прошлом: только в 94 году поступил в медресе и с января 2014 приступил к работе во флотилии. Опыта армейской службы не имеет и говорит, что сейчас жалеет об этом.

Подход к работе:

— У нас очень много военнослужащих мусульман — в основном, местных парней. Я должен курировать их религиозную жизнь. Когда только приступил к работе, знакомился с русскими офицерами — капитанами разных рангов. Они были прикомандированы к нам из Астрахани, Петербурга, Москвы, с Дальнего Востока. С их стороны было полное понимание. Но встречались и те, кому было сложно воспринимать меня. До сих пор некоторое недоверие еще присутствует. Это связано не с деятельностью традиционных мусульман, а с работой сект, которые вступают в открытую конфронтацию с правительством. От их деятельности страдаем все мы: тень от радикалов падает и на мою работу.
Когда я веду беседы с военнослужащими, у них бывает много вопросов о деятельности радикальных сект. Потому что постоянно идет массированная информационная атака — из Интернета и соцсетей, от знакомых, которые до сих пор в лесах. Мне приходится решать серьезные, а иногда и жизненно важные вопросы. Например, если я не дам ответ в рамках традиционного ислама, человек может примкнуть к радикалам. Благодаря восстановлению института военного духовенства, у меня есть доступ к солдатам. Это значит, что я действительно могу спасти чью-то жизнь.

Виктория ЛУШИНА
Комсомольская правда, 28.05.2015

Если вам понравилась публикация ее можно сохранить в соцзакладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • FriendFeed
  • В закладки Google
  • Google Buzz
  • Яндекс.Закладки
  • LinkedIn
  • Reddit
  • StumbleUpon
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • Блог Li.ру
  • Одноклассники
  • Blogger
  • email
  • Live
  • PDF
  • Print
  • RSS
  • Tumblr

Опубликовано ранее