Вооружен только молитвой

С 1 февраля в Российской армии начал официально действовать институт военных священников. Пока назначение на штатную работу в частях получили только четыре батюшки, однако патриарх Кирилл обещал выделить 400 священников для служения в войсках. Конечно, особое внимание будет привлечено к подразделениям, несущим службу на Кавказе.

О том, зачем в армии нужны военные священники, мы беседуем с иереем Димитрием Василенковым. Надо сказать, собеседник корреспондента «Смены» — опытный «полевой» батюшка. За плечами у него десять длительных командировок по Чечне, Дагестану, Ингушетии, Осетии. Во время таких поездок священник крестит желающих, благословляет военных перед опасными операциями, привозит полезные в быту и просто приятные подарки, собранные прихожанами. Но самое главное — беседует с нашими солдатами, которые зачастую остро нуждаются в ободрении и поддержке.

Первый бой — он трудный самый

— Отец Димитрий, я знаю, вы совсем недавно вернулись из очередной командировки…

— Да, с благословения святейшего патриарха я находился в штабе Северо-Кавказского военного округа для организации штатной структуры военного духовенства. Это в Ростове-на-Дону. Потом готовился отправиться на Кавказ, но так сложились обстоятельства, что меня отправили домой из-за здоровья. Я получил ранение, и последствия все-таки сказываются.

— Когда это произошло?

— 29 июня 2009 года, в Чечне. При штатном перемещении на территории Введенского района мы попали в засаду, устроенную боевиками. И во время боя я получил осколочное ранение руки. Наша транспортная колонна состояла всего из двух машин, и, к сожалению, погиб командир колонны. Но ребята — молодцы, они не растерялись, не струсили, хотя это был их первый бой. А ведь совсем молодые парни, которые недавно отслужили срочную службу и заключили контракты. Конечно, их готовили к таким ситуациям, но все-таки для них это в первый раз, да еще и без командира… Нам удалось прорваться — приехала бронегруппа, спасибо им, выручили нас.

— Ранение было тяжелым?

— Нет, легким. Но я после этого еще месяц мотался по подразделениям республики. В общем, небрежно отнесся к своему здоровью, подзапустил, и вот теперь приходится расхлебывать последствия. Но я не очень хочу об этом говорить. Лучше напишите про тех ребят, которые так героически себя вели.
Верующий верующего поймет!

— Кавказ, как известно, кипящий котел этнических и религиозных конфликтов. А внутри воинских частей вам приходится сталкиваться с такими проблемами?

— Вот как раз в воинских подразделениях на Северном Кавказе конфликтов вероисповедания меньше всего. Это скорее на территории мирной России их можно увидеть. А на Кавказе много верующих людей, они быстрее находят общий язык. Сколько раз видел: в тех подразделениях, где есть православный храм, мусульмане к нему относятся с большим уважением. Даже бывает стыдно, когда солдаты-мусульмане больше участвуют и помогают в какой-то тяжелой работе в той же часовне, чем русские ребята… И я убежден, что наличие военного духовенства в воинских подразделениях — это как раз одна из мер, чтобы не допустить религиозных и этнических разборок в армии. Понимаете, ведь их провоцируют либо те, кто не знает своей религиозной традиции, либо ребята без четкой системы нравственных координат. Вот ругают армию, а вы посмотрите на отношения в школах, в училищах. Там то же самое, и во всей красе! Потому что многих мальчишек научили быть только потребителями. Их не учили думать и быть ответственными, не учили быть мужчинами, в конце концов. А верующий человек с уважением отнесется к чувствам другого верующего.

— Но ведь боевики, воюющие против наших ребят, тоже называют себя верующими…

— Вопрос в том, соответствует ли их вера религиозной традиции ислама. Большинство боевиков, думаю, верят искренне и так же искренне заблуждаются. И в борьбе с такими несчастными современный человек, для которого абсолютной ценностью является его жизнь, зачастую проигрывает, потому что просто слабее духом.

Идея, ради которой можно умереть

— Есть ощущение, что возможна третья чеченская?

— Прогнозы разные. Но, по сути, мы готовы ко всему. Вот военнослужащие в Дагестане разве задумывались в 2008 году, что произойдет в Южной Осетии? Нет, конечно. А их всех подняли, и они поехали туда воевать. На Кавказе все возможно, это болевая точка, через которую расшатывают Россию. И боевики, конечно, очень грамотно работают с населением. Они приходят и говорят: «Посмотрите, что они хотят с нами сделать! Посмотрите их телевизор. Они же нравственно отравляют наш народ!» И чем мы можем привлечь население Кавказа? Коррупцией и массовыми абортами? А потом боевики обещают, что при них все будет честно. Простому народу бывает выбор сделать очень тяжело…

— Чего сейчас больше всего не хватает в наших воинских частях?

— Наверное, национальной идеи, которая объединяла бы всех. А что такое идея с той же военной точки зрения? Это то, за что солдат будет умирать. За деньги, за нефть? Нет. За Отечество? Так сформулируйте, что такое Отечество. Ну нельзя делать идеологией общую идею материального благосостояния! Потому что такое общество индивидуалистично. И в критической ситуации оно не способно бороться. Идеология дает возможность человеку от чего-то отказаться ради будущего, стойко переносить трудности.

— А может, за долгие советские времена люди просто устали от идеологии и трудностей ради светлого будущего?

— А жить в ослабленной стране они не устали? Мы можем уставать сколько угодно, но вчера танки вошли в Южную Осетию, а завтра они войдут еще куда-нибудь… У некоторых есть такое заблуждение, что мы можем быть такой средненькой, нормальной страной. Но у нас не получится быть «как все» — мы обладаем слишком большими территориями и ресурсами. И либо это будет сильная страна, с которой считаются, либо этой страны не будет вообще. Найдутся желающие в массовом порядке присвоить наши богатства.

Спасительная молитва

— Вы верите в божественное чудо?

— В него трудно не верить. В командировках столько странных событий происходит, которые по-другому и не объяснишь. Например, в человека, недавно принявшего крещение, с расстояния 10 метров несколько секунд в упор стреляли из автомата Калашникова, а он — без царапины. И сам не может понять, почему в него не попали. Или, переживая за свое подразделение, командир говорит: «Если все живыми вернутся, то я крещусь!» И ребята попадают в крайне неприятную ситуацию, очень опасную, но все возвращаются живые и здоровые. А сколько раз было, что машины не взрываются при попадании гранаты… Или, помню, мина попала в палатку на кровать, где стояла святая вода, взорвалась, но все внутри остались живы и канистра с водой цела.

— Я знаю, что батюшкам кровь проливать нельзя. А что же делать, если попал вместе с отрядом в опасную ситуацию, как помочь?

— Можно оказать медицинскую помощь, не зазорно боеприпасы подтащить и зарядить. Но главное — ободрять ребят и молиться. Поверьте, это на самом деле многого стоит. Конечно, бывало, мне от чистого сердца предлагали автомат, но я всегда вежливо отказывался. Вообще, я прекрасно умею обращаться с оружием, сам из военного училища. Но у священника другой путь.

— Сколько батюшек погибло на Кавказе?

— Четверо, но это в период первой и второй чеченских кампаний. В последнее время, слава богу, нет погибших.

— У боевиков считается доблестью убить православного священника?

— Буду я еще голову над этим ломать! Знаю, что они нас не любят, но это не мешает мне спокойно спать.

Юлия ЛИ
Смена, 22.03.10

Если вам понравилась публикация ее можно сохранить в соцзакладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • FriendFeed
  • В закладки Google
  • Google Buzz
  • Яндекс.Закладки
  • LinkedIn
  • Reddit
  • StumbleUpon
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • Блог Li.ру
  • Одноклассники
  • Blogger
  • email
  • Live
  • PDF
  • Print
  • RSS
  • Tumblr

Опубликовано ранее