Военный священник и психолог: конкуренты или союзники?

В мае этого года в Санкт-Петербурге прошли II учебно-методические сборы штатного военного духовенства. Одна из тем, затронутых в ходе сборов — взаимодействие и разграничение полномочий военного духовенства, штатных психологов воинских частей и психиатров. Своим видением проблемы делится доктор медицинских наук, врач-психиатр, психотерапевт высшей категории, подполковник внутренней службы Евгений Владимирович Жовнерчук:

В настоящее время российская армия впервые за долгие годы вышла на тот уровень, когда военнослужащим в ней созданы наиболее благоприятные экономические условия: им значительно повышено денежное довольствие, успешно решаются жилищно-бытовые проблемы, улучшено продовольственное обеспечение. Обновлена даже парадная и повседневная форма, больше соответствующая традициям нашей армии. Однако кардинальным образом ситуация в силовых структурах в лучшую сторону не меняется. Одна из причин — реформы не касались душевно-духовной сферы человека в погонах. Долгое время душа считалась вторичной по отношению к телу, поэтому на него и были направлены основные усилия (обуть, одеть, накормить и обогреть). Сейчас предпринимаются конкретные шаги для исправления ситуации. Один из них — впервые за многовековую историю нашей армии в штатах воинских частей одновременно появились должности психологов и священников – помощников командира по работе с верующими военнослужащими.

Наряду с оптимистическими прогнозами, связанными с этим решением, нельзя не обратиться и к проблемам. Например, как двум должностным лицам организовать взаимодействие, сотрудничество? Кто разграничит их полномочия? Как избежать конкуренции? Ответить на все эти вопросы однозначно — сложно, поскольку отсутствует база — руководящий документ.

Однако, на данный момент, помимо устава, в котором определено, что каждый военнослужащий обязан заботиться о своём здоровье, в т.ч. психическом (душевном), действует благополучно забытый многими командирами приказ МО РФ от 25.09.1998 г. №440 «О системе работы должностных лиц и органов управления по сохранению и укреплению психического здоровья военнослужащих ВС РФ» (с приложением методики этой работы).

Этим документом в обязанности командиров и начальников всех звеньев и степеней управления до командиров воинских частей включительно, вменено: «считать работу по сохранению и укреплению психического здоровья военнослужащих важной составляющей в деле укрепления воинской дисциплины и правопорядка, предупреждения преступлений, происшествий, гибели и травматизма в войсках (силах), фактором повышения боеготовности и боеспособности ВС РФ». В нём широко прописан порядок работы для всех должностных лиц, включая штабных работников, службы тыла, органы воспитательной работы (психологов) и медиков.

Полагаю, что с внесением в него соответствующих изменений с учётом утвержденного МО РФ 24.01.2010 г. Положения по организации работы с верующими военнослужащими Вооруженных Сил Российской Федерации и Основ концепции работы с верующими военнослужащими ВС РФ, либо издания на их базе нового приказа, можно будет считать этот вопрос в большей степени урегулированным.

Однако, это, конечно, не означает, что до издания этих документов, священнослужителям в армии грозит безработица и что они находятся на периферии внимания командования. (Помимо вышеупомянутого Положения, в приказе №440, например, командирам рекомендовано «полнее использовать потенциал религиозных организаций»). Командиры могут просто не догадываться о возможностях, потенциале своего помощника и задача последнего — раскрыть их, показать «товар лицом», а для этого ему надо быть активнее в вопросах, относящихся к компетенции военного священника.

Начальник должен увидеть в своём новом подчинённом в рясе, человека, который способен не только совершать богослужения и сказать пару слов в день приведения к присяге молодого пополнения, но и незаменимого помощника и советника по многим вопросам, как это часто было в Русской армии до революции 1917 года. Для этого, помимо высоких профессиональных качеств я бы предъявил к кандидату на эту должность ещё и такое требование, как кристальная честность и нравственная чистота. Это именно то качество, которое так ценится и которого так не хватает в окружающих нас людях.

От командира, его понимания и видения проблемы, принятого им решения, зависит очень многое. В силу своих обязанностей он является организатором всех процессов в части. Если командир заинтересован в результатах работы своих помощников, правильно понимает их роль, место, значимость, то это даст необходимый эффект. А если начальник недооценивает степень важности, авторитета, потенциала своего помощника по работе с верующими военнослужащими или психолога, устранился от руководства их деятельностью, то не исключено, что каждый из них будет тащить «одеяло» на себя, забывая, что кроме него есть другие структуры, звенья одной цепи, его потенциальные союзники.

С точки зрения практикующего врача-психиатра я считаю, что в нынешних условиях хлопот и забот у духовенства в армии великое множество, а форм и методов воздействия на военнослужащих и членов их семей ещё больше. Например, взывание к совести. Одно дело, когда это делает начальник, которому предписано уставами воспитывать подчинённых, а другое дело, когда за дело возьмётся батюшка, облачённый священническим саном, да ещё с безупречной репутацией! Ему взывать к совести, как говорят, Сам Бог велел!

Священник в армии — это, своего рода, и независимый эксперт. Он может высказать своё мнение командиру не как подчинённый, а как человек, служащий Богу – высшей инстанции. Ведь в традициях русского духовенства было выполнять дипломатические функции, примирение враждующих, ходатайствовать пред сильными мира сего за попавших в опалу, оговорённых и т.д. А число пострадавших от т.н. командирского произвола в нашей армии не снижается. Решение только этой одной проблемы дало бы мощный импульс для нормализации духовно-нравственной атмосферы в воинских коллективах.

Священник в части – это же ещё и как дополнительное окно жалоб и предложений, что позволит в свою очередь снизить уровень межличностных и служебных конфликтов, написание анонимок, кляуз и даже суицидов. Ведь большинство самоубийц расстаются с жизнью, будучи неуслышанными, непонятыми. Вовремя услышать такого человека — значит буквально предотвратить неотвратимое, сохранить ему жизнь и здоровье.

Эта ниша до сих пор остаётся не занята никем. Ведь даже призванный для этих функций заместитель командира по воспитательной работе или психолог-офицер, нося погоны, ассоциируются с системой, от которой пострадал человек. А батюшка – нонкомбатант, а в облачении – ещё и представитель, если уж не горнего, то, по крайней мере, и не этого, военного мира. Поэтому я уверен, что даже среди атеистов и равнодушных к вопросам веры воинов, присутствие священника будет полезным и благотворным.

А работа с семьями военнослужащих? Это же целое направление, которым никто по большому счёту не занимается. В армии от соединения и выше есть должность инструкторов по работе с семьями, с чисто административными функциями, которую, как правило, занимает жена какого-нибудь начальника. Понятно, что к ней не пойдут со своими внутрисемейными проблемами женщины гарнизона. А такая потребность есть, особенно в закрытых или отдалённых военных городках, где нет семейных психологов, телефонов доверия или общества анонимных алкоголиков.

Раньше жёны шли с жалобами на мужей — пьяниц и изменников к замполитам, у которых были рычаги давления на них по партийной и комсомольской линии; теперь таких функций у заместителей командиров по воспитательной работе нет, но проблем в семьях от этого меньше не стало. Священник в данной ситуации занимает то положение, которое позволяет ему быть посредником между мужем и женой, сохраняя с одной стороны тайну исповеди, с другой — не прибегая к партийному шантажу. К тому же, как правило, семьи священнослужителей – это образцы нравственности, верности, крепости, где воспитываются несколько детей. А личная примерность в таких вопросах – лучшая реклама соответствующего образа жизни.

В какой-то степени организация детского досуга – это тоже проблема, которой вполне может заняться священник. Особенно там, где дети не могут летом выехать на отдых, «торчат» в гарнизоне. Это касается в первую очередь закрытых военных городков. Мне рассказывали, как в одном из гарнизонов в Чеченской республике, местный священник – отец Аркадий организовал для детей военнослужащих воскресную школу и даже вывозил их в паломническую поездку по святыням Северного Кавказа. Надо ли говорить, что в его лице офицеры и их семьи получили достойный образец настоящего Божьего Пастыря.

Поэтому я не вижу никаких причин для конкуренции между психологами и помощниками командира по работе с верующими военнослужащими, хотя оба и призваны работать на одном поле — воздействовать на душу-психику военнослужащего (напомню, душа – это «психио»). Душа, настолько необъятный и малоизученный объект, что ни о какой конкуренции в трудах по её облагораживанию, здесь речи идти не может. Нет ведь никакой конкуренции между собой у психологов, психотерапевтов и психиатров: одни занимаются профилактикой душевного здоровья, другие — его коррекцией, третьи — лечением. Каждый специалист занимается своим направлением, не залезая в чужой огород, и взаимодействуя друг с другом по мере необходимости. Работы хватит с избытком на всех.

Психика человека очень динамична, она быстро изменяется и в каждый период его жизни может требовать своих специалистов, конкретных психогигиенических, душевнопопечительных мероприятий в определённой последовательности. Для этого процесс её изучения должен быть не стихийным, а налаженным и регламентированным. Нужны заранее определенные и поэтапно расписанные мероприятия, направленные в конечном итоге на формирование здоровых, боеспособных воинских коллективов.

Рассмотрим эту работу на примере военнослужащего по призыву. Так, как это должно быть.

При отборе призывника на службу, прохождении им медицинской комиссии, его признают годным, и он направляется в часть. В этот период большинство молодых солдат испытывают стресс, у них как бы оголяются черты характера, которые могут помешать службе. На данном этапе изучения пополнения, выявляется в т.ч. отношение солдат к вере и с такими воинами священник может начинать работать по собственному плану, утверждённому командиром.

Особое внимание я хочу обратить на следующий, т.н. адаптационный период. Длится он у всех людей по-разному: от 2-х до 6 месяцев. В это время психологи работают особенно активно, выявляя среди пополнения военнослужащих с низкими адаптационными способностями. Они должны определить психотип человека; разобраться у кого какой уровень здоровья – т.е. каков «объём бензобаков» и насколько ему хватит «бензина»; определить в случае необходимости психокоррекционные мероприятия и т.д. Грамотный психолог или заместитель командира по воспитательной работе на данном этапе обращается за помощью к священнику, который примерно тем же занимался «на гражданке» – укреплял и поддерживал упавших духом прихожан, пополняя их «топливные баки» из неисчерпаемых запасов Церкви.

И только после того, когда с военнослужащим были поэтапно проведены все воспитательные, психологические и духовные мероприятия, не давшие результата, можно говорить о предболезненном психическом состоянии военнослужащего, требующего уже вмешательства психотерапевта или психиатра.

Если после посещения специалиста или лечения воин признан здоровым и возвращён в строй, то доктор обязан дать отдельные рекомендации для командиров, психолога, священника, заостряя внимания на те стороны характера, личности человека, которые были упущенные ранее. При этом ничто не мешает должностным лицам самостоятельно обращаться к психиатрам с предварительной консультацией. Правильно было бы хотя бы раз в год проводить и иные формы взаимодействия в виде конференций, семинаров, участия докторов в учебно-методических сборах.

По большому счёту вся работа психологов и командиров направлена на то, чтобы «заглянуть» в душу военнослужащего, узнать его замыслы. Такие попытки предпринимались ещё в советский период наиболее опытными командирами, их заместителями по политической части, хотя специалистов-практиков с такой специальностью – «душеведов» не готовили, ни в одном из военных или медицинских вузов. По большому счёту не готовят их и сейчас.

К сожалению, большинство нынешних психологов частей, которые, хоть и являются дипломированными специалистами, не имеют достаточного жизненного опыта, практики; ведь назначаются «в психологи», как правило, офицеры командных специальностей, имеющие склонность к работе с людьми. А здесь одним анкетированием или тестированием (чему в большей степени они обучаются на краткосрочных курсах) не обойтись. Возможно ситуация несколько изменится с реформированием системы военного образования. Однако никто из них не в состоянии заменить практикующего священника. Это факт, который признан на самом высшем уровне нашего государства и должен быть осознан на местах.

Согласно статистическим опросам, подавляющее большинство нынешних служивых являются верующими, а 79% признались, что в случае появления жизненных трудностей, они обратились бы за помощью к священнику. Это и есть то самое непаханое поле для военного духовенства, тот хлеб, который по праву принадлежит им. Душепопечение, духовное окормление, пастырская деятельность – это неизвестные пока в армии формы работы с личным составом. Именно на них и должны в первую очередь опираться в своей работе священники. Здесь им никто другой, даже при желании, не в состоянии составить конкуренцию.

В завершении хочу обратиться к тем священнослужителям, которые возможно недооценивают или игнорируют психологию, психиатрию, как науки, отрицая их опыт, рекомендации специалистов в области лечения людей с душевными заболеваниями. Насколько мне известно, есть соответствующее постановление Священного Синода, где священникам запрещено вмешиваться в медицинские проблемы, если они параллельно не являются практикующими врачами. Опытные священники, как и врачи-психиатры всегда умели отличать, когда человеку необходимо идти в храм, а когда к врачу.

Хочу привести мнение на этот счёт руководителя Синодального отдела Московского Патриархата по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными учреждениями протоиерея Димитрия Смирнова, высказанное в газете «Радонеж»: «Это было допустимо во времена Израиля, когда медицины не было, а священник был человек более или менее образованный в Священном Писании и поэтому более развитый и более сообразительный. Поэтому (раньше) медицинские вопросы решали со священниками… Нельзя же от ветра своей головы заниматься такими вещами (отказывать человеку с психическим заболеванием в лекарствах)!»

Только гармоничное взаимодействие, основанное на взаимопонимании и взаимоуважении друг друга, высокий профессионализм специалистов, поможет всем участникам воспитательного процесса добиться под руководством грамотного командира максимального эффекта.

Записал подполковник Роман ИЛЮЩЕНКО

Если вам понравилась публикация ее можно сохранить в соцзакладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • FriendFeed
  • В закладки Google
  • Google Buzz
  • Яндекс.Закладки
  • LinkedIn
  • Reddit
  • StumbleUpon
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • Блог Li.ру
  • Одноклассники
  • Blogger
  • email
  • Live
  • PDF
  • Print
  • RSS
  • Tumblr

Опубликовано ранее