С опорой на традиционные ценности

О проблеме межнациональных отношений в армии

Комментарии и отклики на события, происшедшие летом этого года в Наро-Фоминской танковой бригаде (бывшей Кантемировской дивизии) в центральных и ведомственных СМИ, так и не дали ответа на главный вопрос: «Как такое могло произойти!» и «Что делать, дабы подобное впредь не повторилось?» Напомним, в июле 2012 года на плацу бригады произошла массовая драка между солдатами, призванными из Дагестана и русскими.

Меня в меньшей степени интересует подоплёка и ход событий. Драка, в любом случае остаётся дракой, будь она на улице или, к великому сожалению, на плацу части. Официальные органы поспешили заявить о бытовом характере конфликта, с чем большинство граждан не согласилось. Между тем боязнь озвучить правдивую версию развития конфликта, закрывает возможность избежать подобных столкновений в дальнейшем. Попробуем сами найти корни проблемы.

Пересол по-ленински

Долгое время главной концепцией воспитания военнослужащих в советской армии, считался интернационализм, естественно в трактовке классиков марксизма-ленинизма. Обратимся к первоисточникам. Большая советская энциклопедия даёт такое понятие интернационализма (от лат. inter — между и natio — народ). Это — «международная солидарность рабочих, трудящихся различных наций и рас, проявляющаяся в психологии, идеологии и политике. Выражая общность положения и интересов рабочего класса различных стран, интернационализм гарантирует правильное решение его национальных и интернациональных задач, обеспечивает единство классового содержания и национальной формы общественного развития, является главной предпосылкой реализации национальных интересов» (выделено мной – Р.И.). Вот так просто Маркс-Ленин предлагали решить все национальные проблемы.

С позиций сегодняшнего дня читать это дико: Какие рабочие? Какие гарантии? Какая солидарность? Откуда такая самоуверенная монополия на знание правильного решения? Тем не менее, именно этот постулат считался определяющим межнациональные отношения на весь период существования РСФСР-СССР, искажая сознания нескольких поколений.

Что же плохого автор усматривает в интернационализме и таких красивых лозунгах о равенстве народов!? Согласно ленинской концепции, интернационализм означал всяческую поддержку многочисленных национальных меньшинств. Это в принципе неплохо, когда делается добровольно, соразмерно силам народа и здравому смыслу. Но всё дело в том, что по плану ленинских идеологов, русские были просто обязаны, не считаясь ни с чем, «помогать» другим «братским народам» любой ценой, отрабатывая в буквальном смысле некий долг.

Государствообразующий русский народ «должен, — диктовал секретарше прикованный к койке полупарализованный Ильич в декабре 1922 года, — возместить своими уступками по отношению к инородцу, то недоверие, ту подозрительность, те обиды, которые в историческом прошлом нанесены ему правительством «великодержавной» нации». Поэтому, считал вождь мирового пролетариата: «лучше пересолить в сторону уступчивости и мягкости к национальным меньшинствам, чем недосолить». Эта антирусская, предательская, по сути, теория последовательно воплощалась и проводилась в жизнь. В учебном пособии для вузов, выпущенном в 20-е годы ХХ века утверждалось: «Одно из драгоценнейших прав отсталых наций в Советском Союзе есть их право на активную помощь, и праву этому соответствует обязанность «державной нации» оказать помощь, которая есть только возвращение долга (курсив мой – Р.И)». Таким образом, русский народ марксистами-ленинцами изначально был поставлен в особое положение вечного должника перед его «братьями меньшими». В ленинском толковании-понимании это и было самое настоящее равенство, ради которого и вершилась революция.

Чтобы вытравить в народе «великодержавный шовинизм» большевики приложили немало усилий. Интернационализм – это антипод национализма. Поэтому в тот период высмеивалось и подвергалось оплёвыванию всё глубинно и истинно национальное, русское: традиции, песни, костюм, имена (тогда на свет Божий появлялись Трактора, Октябрины, Марксы, ВИЛены, МарЛены и другие «иваны, не помнящие родства»). Между поколением намеренно вбивался клин (в «новом обществе» поощрялись отказы детей от отцов – «врагов народа» или доносительство на родителей – пример Павла Морозова). Были изменены даже привычные алфавит и календарь. Особо изощрённо «работали» ленинцы с душой народа – православной верой и её хранительницей — Церковью. Обрушившись на неё всей государственной машиной репрессий, дескридетируя и просто физически устраняя её архиереев и священнослужителей, подрывая веру в Бога, богоборцы активно вводили в ослабевшее, потерявшее опору тело народа, яд интернационализма. Именно он теперь должен, по мнению безбожного руководства, вдохновлять народ на дальнейшие подвиги по строительству светлого будущего, где государствообразующему народу изначально отводилось незавидное место.

Бей своих, чтоб чужие боялись

Конечно, такие жёсткие и прямолинейные трактовки видоизменялись по ходу пьесы. Так, накануне войны, в 1938 году в передовице партийной «Правды» отмечалось, что в братской семье народов, отныне «русский народ старший среди равных», но это положение он «использовал, прежде всего, чтобы помочь подняться, расправиться, развиться тем народам, которые наиболее угнетало царское правительство (хотелось бы взглянуть на список этих «угнетённых» наций – Р.И.), которые всего больше отстали в экономическом и культурном развитии».

Характерно, что даже в первые дни нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, большевистские власти взывали не к национальным чувствам и духу своего народа, что было бы вполне естественно, а к принципам классовой солидарности. Советские газеты того периода в один голос утверждали, что «рабочий класс Германии ненавидит фашистскую авантюру» и якобы пытается выразить свою солидарность с трудящимися СССР путём совершения мнимых актов саботажа на германской военной промышленности. Однако именно страшные поражения, которые терпели советские войска в первые месяцы войны, заставили руководство страны пересмотреть и идеологическую базу. Чем ближе враг подходил к Москве, тем лихорадочнее велись попытки предложить народу спасительную идею защиты уже не «первого в мире государства рабочих и крестьян», а своей Родины.

И она была найдена в признании и призвании русского народа – главного защитника России. За русскими официально была признана «священная роль нации, принявшей на себя главный дар и закрывшей своей грудью другие народы». К их патриотическим и национальным чувствам была обращена отныне вся пропагандистская машина советского госудрства. Доля русских (даже без родственных им украинцев и белорусов), находившихся в составе действующей армии, вплоть до лета 1944 года не опускалась ниже 52 процентов. Ключевую роль именно государствообразующего народа в разгроме фашизма в итоге признал и сам И.В.Сталин, произнеся свой знаменитый тост в Кремле по случаю Победы: «За русский народ!»

Выдержав (благодаря временным, как показала практика, уступкам пробудившемуся русскому национальному самосознанию) испытание войной, марксизм с его ущербными догматами, типа пролетарского интернационализма, не смог долго продержаться в мирное время. Одной из главных причин, позволивших удерживать огромную страну на плаву в этот период, стало удачное применение информационных политтехнологий, позволивших искусственно срастить понятия «русский патриотизм» и «советский патриотизм», подменить одно другим. Подлинно же национальное самосознание, выражавшее коренные интересы русского народа, проявления русского духа продолжали третироваться и преследоваться. Уже на закате Советского Союза многолетний глава КГБ, а позднее генсек КПСС Ю.В.Андропов говорил: «Главная забота для нас – русский национализм; диссиденты – потом. Их мы возьмём за одну ночь».

Именно ослабление русского этноса, уменьшение его роли в государственной, политической и экономической жизни, стали главными причинами грядущих событий. Как следствие, после прихода к власти толерантного и космополитичного М.С.Горбачёва, произошла целая серия конфликтов на территории бывшего СССР и последовавший за тем распад Союза «братских» республик. Все эти, алма-атинские (декабрь 1988 г.) и тбилисские (апрель 1989 г.) события, армяно-азербайджанский (с декабря 1988 г.), молдавско-приднестровский (1992 г.), осетино-ингушский (1992г.) и другие конфликты носили ярко-выраженный националистический и прежде всего антирусский характер.

Как строились межнациональные отношения в ту пору в Советской Армии? Везде по-разному. Поделюсь личным опытом. Я проходил срочную службу в середине 80-х годов в мотострелковом подразделении гвардейской Таманской дивизии, комплектуемой в ту пору исключительно славянами. Не знаю, каким образом к нам в роту попали четыре представителя Средней Азии. Маленькие, смуглые, забитые. Не понимающие ни слова по-русски. Казалось бы, не миновать им дедовского террора, который, несмотря на предпринимаемые командованием меры, всё же у нас был. Но крутыми русскими «дедами» они были взяты под опеку и вскоре уже вполне оперившись, пытались даже покрикивать на самых «зачморёных» русачков из своего призыва, которых не особенно жаловали даже их земляки из числа «дедов».

Это результат долговременной политики промывания мозгов — проекция партийного отражения общегосударственной утопической идеологии интернационализма, искажённо понимаемого
братства народов: «Бей своих, чтобы чужие боялись».

Уроки Русского
(Забытый опыт)

Но даже после краха коммунизма и распада Союза, подобная модель выстраивания межнациональных отношений из Советской армии, без особенных изменений плавно перекочевала в Российскую. Практически на каждом стенде и баннере, в каждой утверждённой Управлением по воспитательной работе лекции по общественно-государственной подготовке, декларировалось одно и то же: Россия – многонациональное государство равноправных народов, что подразумевало крепить дружбу между ними. Как «крепить дружбу» в новых экономических и политических условиях никто военнослужащим не объяснял.

Это зомбирование без переваривания и осознания смысла трескучих фраз, продолжало приносить свои плоды. Никому из вчерашних политруков-комиссаров-замполитов не пришло в голову озадачиться вопросом: а каким, собственно, образом нужно дружить народам России? По-прежнему раздавать долги или продолжить играть роль старшего мудрого брата?

Может, правильнее было бы говорить о дружбе между конкретными людьми — представителями различных национальностей и их семьями? Это действительно имело место на практике в жизни сотен тысяч людей, населявших необъятную Россию, на протяжении всей её многовековой и славной истории, незаметно отметившей в сентябре т.г. 1150-летие своей государственности. Практически всё это время Россия проверялась на прочность различными бедами и невзгодами, нашествиями и кровопролитными войнами, но выстояла и побеждала без лозунгов — призывов и подсказок коммунистов: «крепить дружбу между народами». Это был естественный, саморегулируемый процесс, в основе которого лежало национальное самосознание, идентичное народу в конкретный исторический период времени.

В отличие от русских, народы Кавказа сумели в большей степени сохранить свои обычаи, традиции, язык, веру. Очевидно, что «романтические» коммунистические идеалы были чужды малым народам, и навязанную им «дружбу» они тоже трактовали весьма своеобразно. Царское правительство, прекрасно изучившее в ходе многолетней войны эти народы, проводило в отношении их куда более гибкую национальную политику, максимально учитывающую кавказский менталитет: без ленинских заигрываний и «пересаливаний», но при этом «держало дистанцию», не позволяя им сесть себе на шею. Прекрасно известно, что горцы неплохо служили и в милицейских туземных иррегулярных частях и, в период ведения боевых действий, в кадровых воинских формированиях. И служили по воспоминаниям очевидцев очень даже неплохо: честно и добросовестно.

Как же удавалось царским генералам заставить служить России вчерашних абреков – фактически своих в недавнем прошлом противников? Безусловно, в ход шли деньги, подкуп, но не только. Хорошо получали из казны лишь князьки и ханы, простые же воины предпочитали служить за награды и чины. Но в большей степени привлекал их сам престиж нахождения на службе у «белого царя». Его армия и воины были признаны изначально сильнейшими и им, гордым горцам, не зазорно и даже почётно было служить таким господам.

Приведу один показательный исторический пример. Армянин на русской службе, подполковник Иван Лазарев в период правления Николая Первого получил назначение в Дагестане. Прибыв в одно из кумыкских ханств, где квартировал его полк, он послал в лучших традициях придворного этикета доложить о себе местному князьку и получил приглашение.

Войдя в дом правителя, офицер застал того за кальяном и был встречен лишь небрежным кивком головы. Тогда Лазарев, не говоря ни слова, схватил за шиворот сидевшего и, оторвав его от земли, многозначительно сказал ему примерно следующее: «Ты здесь хотя и хан, а я моему государю подполковник, и ты – его подданный. Так принимай меня так, как подобает рангу, возложенному на меня и моим и твоим повелителем». И надменный князёк в то же миг обратился в любезнейшего хозяина на всё время пребывания Лазарева со своим полком в его владениях.

Пора менять «доктора»

Что же теперь не так? Почему потомки тех бравых служак – джигитов не хотят нормально служить, «качают права» и при удобном случае ввязываются в драку. Напрашивается самый простой вариант ответа. Установленные при царях, традиционные некогда отношения утрачены, а ленинские, интернациональные перестали работать. Русские парни не хотят больше быть ни великой нацией, ни «старшими братьями» и потому утратили в глазах кавказцев право быть безусловными лидерами, потеряв свой, поколениями зарабатываемый авторитет.

Вот как чётко и ясно обозначил проблему митрополит Саратовский и Вольский Лонгин: «Наш народ добровольно отказался от необходимости нести то, что Р.Киплинг назвал «бременем белого человека»: от обязанностей сохранять, возделывать и нести другим народам просвещение, культуру, прогресс».

Пару лет назад мне удалось пообщаться с председателем комитета солдатских матерей Дагестана. Приятная женщина долго убеждала меня, как хотят служить в армии молодые ребята и какую она проводят необходимую работу, чтобы дагестанские парни честно отслужили Родине и вернулись домой в срок. Для этого ей приходится часто вступать в переписку или вести телефонные переговоры с командирами частей или работниками прокуратуры, встречаться с родителями солдат и призывниками. У меня нет оснований не доверять ей. То, что на службу в армию здесь существует настоящий конкурс и отбор, я убедился и сам.

Очевидно, что служить дагестанские ребята хотят, но с определённым условием – быть лидерами, добиваться себе особых условий и преимуществ. Это-то и становится их главной мотивацией службы. А быть лидерами их приучают с детства, с пелёнок – таков кавказский менталитет, не искоренённый никаким воинствующим секуляризмом или интернационализмом. В кавказских семьях гораздо в большей степени сохранились обычаи, традиции, вера — отсюда любовь кавказцев, например, к своим песням и танцам или элементам национальной и религиозной культуры – бородам и мусульманским тюбетейкам (Что, к слову, вызывает протест и страх у наших потерявших собственную национальную идентификацию обывателей). Не последнюю роль, очевидно, играет и сама общественно-политическая обстановка в регионе, которую сложно назвать спокойной. В зоне проведения

КТО психология молодых людей не может не быть абстрагирована от проблем, решать которые всё чаще приходится с помощью автоматов, а опознавание «свой – чужой» всё чаще сводится к принципу «дагестанец — русский».

Что же ещё можно сделать? Кое-что министерство обороны уже предприняло, перестав второй год подряд призывать в свои ряды уроженцев Северного Кавказа. Но, тот ли это путь, который приведёт к решению проблемы? На мой взгляд, эта авантюрная комбинация выглядит неудачной. Решать вопрос таким известным страусиным способом: нет кавказцев – нет проблем – значит лишь отсрочить то, что неминуемо должно произойти. Это, примерно, то же самое, если вагон с боеприпасами не разгружать со всеми необходимыми мерами безопасности, а, сняв охрану, отогнать на запасной путь. Напрашивается и другое сравнение: можно ли у соседа по лестничной клетке занять в долг и не отдавать, делая вид, что вы его видите первый раз в жизни? «Плохие» или хорошие ребята из Дагестана остаются полноценными гражданами России, на коих в полной мере распространяются все конституционные обязанности.

Да и зачем демонстрировать всему честному миру свою слабость – а именно так на Кавказе воспринята очередная инициатива МО. Очевидно, проблема возникает не с мотивированными на службу кавказцами, а с нашими размотивированными на неё парнями, не готовыми дать отпор сплочённым «чужакам». Вопрос надлежит ставить таким образом: нужны ли стране, армии такие защитники, которые не готовы постоять за себя? И отвечать на него надо честно, адекватно воспринимая действительность.

Быть русскими!

Антиподом интернационализма является национализм. Долгое время это слово в нашей стране было почти таким же ругательным, как фашизм, хотя русскими националистами по мировоззрениям были многие видные государственные, религиозные, общественные и военные деятели. Националист – в отличие от шовиниста, это человек, который, больше всего любит свой народ, не умаляя при этом достоинства других. Чего же плохого в том, чтобы прежде любить свою семью, а потом уже соседей по подъезду?

Отталкивают массы от этой по-настоящему патриотической идеи, дискредитируют её, не только ортодоксальные марксисты-космополиты, но и различные деструктивные, антигосударственные группировки, трактующие идею государственного национализма в неприемлемом для России узком, шовинистическом ключе. Как писал один из умеренных русских националистов, доктор политических наук А.Савельев: «Можно ли превратить Россию в государство, которое будет «чисто русским» в этническом смысле? Или в государство, где русским будет предложен особый статус, а всем остальным гражданам – приниженный? На эти вопросы, определённый ответ: нет!… Для русских в России достаточно соблюсти равенство прав граждан перед законом, а традиционное русское лидерство и консервативные установки во власти предопределят возвращение к изначальному и извечному состоянию – русскому характеру России. Злобные мечты о репрессиях против инородцев по принципу «крови» вредны для русского человека. Они убивают в нём русскую сущность».

Бескровных путей вернуть русскому народу должное место и роль в образованном им государстве немного: один из них – возрождение национального самосознания через восприятие русскости, как исторической, культурной, этнической, религиозной данности. Для этого надо только задуматься – а что такое быть русским?

По моему мнению, это значит начать думать и жить по-русски: читать нашу классическую литературу; приобщаться к национальной культуре, традициям, быту, истории, вере предков; проводить выходные и отпуска в поездках по местам боевой славы, историческим, культурным и духовным центам Родины; искать и изучать свои корни, родословную. Всё это способствует восстановлению на генном уровне исторической памяти и утраченных качеств народа – основателя, строителя и хранителя государства.

Воспитанные в таком ключе русские ребята, пришедшие служить в Российскую армию, будут чувствовать себя здесь если и не хозяевами, то, по крайней мере, достойными представителями государствообразующего народа, способными постоять за себя. Тогда не пустым звуком станет для них и суворовский клич: «Сам погибай, а товарища выручай».

Подполковник запаса Роман ИЛЮЩЕНКО,
Фото из архива автора

Если вам понравилась публикация ее можно сохранить в соцзакладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • FriendFeed
  • В закладки Google
  • Google Buzz
  • Яндекс.Закладки
  • LinkedIn
  • Reddit
  • StumbleUpon
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • Блог Li.ру
  • Одноклассники
  • Blogger
  • email
  • Live
  • PDF
  • Print
  • RSS
  • Tumblr

Опубликовано ранее