Протоиерей Олег Тэор: «Армия без священника — это путь к деградации»

О специфике пастырской работы в армейской среде

Протоиерей Олег Тэор – один из тех священников, которые «горят» на работе. Хотя с первого взгляда в нем трудно распознать военного батюшку (длинная седая борода, пожилой возраст, отнюдь не богатырское телосложение), за его плечами — богатейший опыт окормления военнослужащих, в том числе, и в условиях боевых действий. Именно он благословлял на последний бой воинов знаменитой шестой роты ВДВ, геройски погибшей в Чечне. Он же служил по ним первую панихиду…. В настоящее время отец Олег окормляет бойцов 76-й Черниговской Краснознамённой десантно-штурмовой дивизии и одновременно руководит отделом псковской епархии по взаимодействию с Вооруженными силами. О своем служении, трудностях и задачах военного священника батюшка рассказал нашему корреспонденту.

— Наиглавнейшая задача наших десантников — это защита Отечества, поэтому они появляются в тех местах, где необходимы мир и спокойствие, — говорит отец Олег, — При необходимости солдаты десантируются — они могут прибыть в тыл врага с помощью парашютов даже вместе с техникой и при этом уже через несколько часов готовы начать боевые действия.

— С чего началась история Вашего служения в воинском храме?

— В 90-е годы я служил в псковском Кремле, в Троицком кафедральном соборе и, к счастью, знал очень многих людей, желающих единения Церкви и армии. Первые шаги были сделаны в начале 90-х годов — я нередко появлялся в Москве по этому вопросу, а ответный визит наносил отец Димитрий Смирнов и другие.
В какой-то момент я решил с помощью Божией добиться открытия воинского храма Александра Невского в Пскове. Созданный в XX веке специально для славного омского полка он был превращен в военный склад — НЗ — неприкосновенный запас. Такие храмы Церкви обычно не отдавали и не реставрировали, но благодаря большим усилиям зданию был возвращен его первоначальный статус, а я был назначен настоятелем. Прошло менее года, прежде чем стены церкви огласились молитвой — с тех пор, с 1992 года, наш храм не закрывается, а служба проводится и утром и вечером.

— В чем заключается Ваше служение в дивизии?

— В 76 дивизии я оказался случайно — просто больше некому было ее окормлять, а военнослужащие, в том числе, и командиры, просили за них молиться, когда те отправлялись в Чечню и во время самих военных действий. На сегодняшний день в различных войсках я провожу занятия, лекции, подключаю наших священников, историков, ученых к общению с военнослужащими. Мы посещаем их части, проводим экскурсии и по городу, и по храму, ездим в Псково-Печерский монастырь и в другие святые места.

— Какова при этом реакция Ваших паломников?

— Вы знаете, военнослужащие, когда посещают храм или монастыри, остаются очень довольны. Кроме того, мы возродили воинский хор, который поет в субботу вечером и в воскресенье утром, также проводим спевки, а сейчас готовимся к Пасхе, пасхальному богослужению. Многие из воинов с удовольствие пономарят, радуют колокольным звоном, помогают в уборке храма. Небезынтересными для них бывают и просмотры военно-патриотических и церковных фильмов. Есть среди солдат убежденные христиане, есть те, кто желает креститься и присоединиться к нам, а есть и такие, кому наше общение тягостно — желание поспать одолевает или находится множество других дел. Такие приходят в храм, а все мысли об обеде или ещё о чем-то — поэтому торопятся уйти.

— Желание участвовать в церковной жизни — добровольное?

— Да, конечно. Иногда на какой-нибудь большой праздник, например, на Рождество Христово, строем приходит множество солдат. Но в этом большой пользы не бывает — многие из них больше простаивают на улице, на морозе или под дождем, чем заходят в церковь. Кто-то курит, кто-то просто стоит на территории, а в храме они бывают совсем мало.

— Вам не приходилось прыгать с парашютом, ложиться под танки?

— Нет, владыка сказал, что в этом нет необходимости. А на БМД — это танк для десантников — мне приходилось ездить по необходимости по непроходимым дорогам в Чечне.

— Это происходило во время военных действий?

— Конкретно в военных действиях участвовать не пришлось, но я повсюду был с нашими воинами. Священник обязан идти туда, куда посылают военных. Когда я был в «горячих» точках, меня рады были видеть, я был востребован. Разумеется, было немало интересных случаев. Очень многие военнослужащие просили молиться, и, конечно, молитва Церкви помогала. Бывало и так, что после усердной молитвы самих военнослужащих, совсем не было потерь. Так было в Чеченскую войну. В начале тех печальных событий жены и родственники военнослужащих почти каждый день приходили в храм и подавали записочки о здравии за своих мужей и детей.

— Многих пришлось исповедовать, причащать?

— Да, все, что они просили — все это я делал. Сначала исповедовал, причащал, а потом некоторых, увы, и отпевал. Панихиду по 6-й роте я первый раз отслужил в самолете по дороге домой. И когда по прилете во Псков, выгружали гробы — их называют «груз 200» — в это время мы с военнослужащими, с сыновьями и женами погибших также служили панихиду.

— Страшно было находиться в Чечне?

— Конечно, было не по себе, само по себе пребывание там — риск, и ты не знаешь, останешься живым или нет, вернешься домой или нет.

— Приходилось находиться под пулями?

— Нет, под пулями нет, хотя были опасные места, где нельзя было сделать лишний шаг в сторону, потому что можно было взорваться в любую минуту — фугасы и мины были замаскированы.

— Какова была реакция военнослужащих, когда они видели в своих рядах священника, который к тому же принимает участие во всех военных мероприятиях?

— Да, конечно, такие истории «облетают» всю дивизию. Вы знаете, некоторые военнослужащие вот уже более десяти лет с радостью вспоминают, как я находился с ними в Чечне, посещал их даже ночью. Однажды один командир на 23 февраля получил единственное поздравление — от меня. Ему было обидно, что никто его больше не поздравил — ни город, ни область, ни сослуживцы, ни начальство — было и такое.

— Война в Чечне — единственная на Вашем счету?

— Нет, мне приходилось находиться с нашей дивизией в Югославии, в Сербии.

— Были ли Вы в Афганистане?

— Нет, тогда священникам запрещали даже подходить к армии. Но ветераны или участники афганской войны приходят к нам, у нас даже есть специальный памятный стенд. В прошлом году у нас было торжественное открытие этой мемориальной памятной доски, запечатлевшей имена тех псковичей, кто погиб после 2000-го года и тех, кто погиб после 45–го года.

— Как Вы считаете, введение должности священника в штат военной части — необходимая мера?

— Да, непременно. Это не только плодотворно — без этого невозможно будет само существование армии, потому что священник все равно вносит свою лепту — естественно, только тот священнослужитель, который идет по правильному пути. Я это говорю потому, что вижу разницу между современными солдатами и теми солдатами, которые служили лет десять назад. К сожалению, сейчас в армии очень непростые ребята. Они так же, как и в местах заключения, просят, чтобы священники в военной части были.

— Вы имеете в виду низкий уровень нравственности военнослужащих?

— Да. Священник плодотворно влияет на окружающих и порой удерживает их от тех преступлений, которые они могут совершить — независимо от того, происходит это в армии, или в гражданской жизни.

— Плоды Вашей работы ощутимы?

— Да, я вижу плоды этой работы. Многое мне не успеть сделать, но у меня есть помощники — и священники, и молодые люди, и сами военнослужащие. Конечно, им тоже нелегко бывает.

— Батюшка, расскажите о традициях, которые Вы поддерживаете в рядах армии.

— Мы освящаем помещения, оружие, служим молебны, совершаем поминовение, в том числе и знаменитой 6-й роты. В день памяти погибших десантников приезжают родственники, и вместе с ними мы ходим на могилы. Перед Днем Победы с военнослужащими и с гражданами города, школьниками, детьми также служим панихиду. Участвуем в крестных ходах — например в День города от нашего воинского храма мы идем около двух километров пешком с большой иконой Александра Невского и хоругвями.

— Присоединяется много народа?

— В среднем — 100-400 человек военнослужащих участвует в крестном ходе в День города, все зависит от того, сколько их отпустят. На Пасху во время крестного хода военных бывает меньше, зато в храм их приходит больше.

В одно время, когда взрывы домов устраивались один за другим, мы устраивали крестные ходы, чтобы немного успокоить народ. Мы проходили по нескольку километров по микрорайонам, по тем местам, где живут военнослужащие или находятся воинские части. Конечно, это благотворительно сказывалось на настроении людей — они становились спокойнее, когда видели крестный ход или слышали пение — на душе делалось легче, и страх отпадал.

Не остаются без внимания и престольные праздники. В нашу традицию вошло совершение торжественной службы в день рождения Александра Невского — это совпадает с Днем России. Вместе с военнослужащими, призывниками и ветеранами, пришедшими на этот праздник, мы совершаем крестный ход вокруг храма.

У нас также сложилась традиция служения панихид на могилах и захоронениях Первой Мировой войны. Кроме того, на протяжении многих лет в Рождество Христово, после поздней литургии мы служим благодарственный молебен в честь Победы в Отечественной войне 1812 года. Мы провозглашаем многолетие здравствующим, а императору Александру I вечную память. И это — не наша выдумка, мы возрождаем традицию служения старинного молебна. По сути, ничего нового мы не вводим, а только возрождаем то, что было раньше. Нами были совершены и крестные ходы, в том числе, и на самолете, но такая традиция была у нас и до революции. В основном, мы пролетали над псковской областью.

У нас устраивались и военно-патриотические сборы в новгородской области, участвовали мы и в московских сборах. Замечу, что апрель этого года будет отмечен новыми событиями. 16-18 апреля, накануне дня воинской славы, победы Александра Невского на льду Чудского озера, сражение на котором мы вспоминаем 18 апреля, при нашем храме пройдут Александро-Невские чтения на военно-патриотические темы. На встречу мы приглашаем военнослужащих, школьников, ветеранов и священников, которые окормляют армию. В таком крупном масштабе это будет проводиться впервые.

— Как бы Вы определили цель Вашего служения?

— Это путь помощи, путь навстречу военнослужащим. Мы обеспечиваем их всем, в чем они испытывают нужду — будь то крестики, духовная литература, иконки или духовная помощь — кому покреститься, причаститься, исповедаться или получить совет. Наша задача — окормлять и наставлять. Надо сказать, многие военнослужащие — усердные молитвенники, они добросовестно служат и находятся на лучшем счету у командиров.

— Вместе с тем, нет ли негативного отношения к таким ребятам со стороны сослуживцев?

— Бывает и такое. Нередко верующих считают белыми воронами. Такое отношение свойственно низшему начальству и сослуживцам. Они дают церковным ребятам тяжелые работы, а время, проведенное в храме, заставляют отрабатывать. Но в разных родах войск и частях бывает по-разному.

— Вы чем-то можете помочь в такой ситуации?

— Я ничего не могу сделать — с начальством не поспоришь, только хуже будет. Дело в том, что наше законодательство не защищает наше право свободы вероисповедания, как мы в итоге видим. Наоборот, если вмешаться, в результате может получиться так, что ребят побьют еще сильнее или сделают калеками. Зачем нам это нужно? Мы работаем над тем, чтобы неприятностей было как можно меньше, пытаемся избегать конфликтов, примирять ребят. Не секрет, что некоторые рода войск враждуют между собой, однако те из «противников», кто ходит в храм и участвует в жизни Церкви, относятся друг к другу по-братски.

— Все-таки, трудностей в приобщении военнослужащих к Церкви немало..

— Да, но мы думаем, что с Божией помощью их будет меньше. Но даже если количество проблем будет расти — их нужно будет преодолеть.

— Ваша основная задача — только оказание духовной помощи?

— Не только. Церковь также помогала и материально. Например, одно время мы кормили пограничников, а в Чечню я отправил больше тонны бумаги, чтобы солдаты могли писать письма домой — для этого я научил их делать из бумаги конверты. Кроме того, мы посещаем госпитали, санчасти. Больные не остаются без нашего внимания и подарочка на Рождество или на Пасхальной неделе — с владыкой мы часто посещаем их. Подарим им молитвенник с шоколадкой, скажем теплое слово или в чем-то другом поможем. На Преображение я привожу в госпитали яблочки — солдаты бывают этому очень рады. Заранее узнаем, сколько необходимо яблок, а затем ящиками их привозим.

— Какие качества вы воспитываете в воинах?

— Любовь к Богу и Отечеству, настоящий патриотизм, любовь к Родине не за деньги выгоду, а потому что она — Родина.

— Каким Вы видите сотрудничество Церкви и армии в будущем?

— Это будет зависеть от высшего начальства, насколько его отношение к этому вопросу будет положительным. Я думаю, это отношение будет меняться только в лучшую сторону, потому что армия без священнослужителей — это путь к деградации. Вся проблема в том, что нормальная дисциплина просто отсутствует — солдаты ломают друг другу кости, делают друг друга инвалидами. Такие факты не должны иметь места в армии, но они периодически всплывают и делаются общеизвестными. Все тайное становится явным.

— Отец Олег, спасибо за Ваш рассказ. Мы желаем Вам и нашим защитникам Отечества помощи Божией во всем.

Беседовала Анастасия ЯКОВЛЕВА

Если вам понравилась публикация ее можно сохранить в соцзакладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • FriendFeed
  • В закладки Google
  • Google Buzz
  • Яндекс.Закладки
  • LinkedIn
  • Reddit
  • StumbleUpon
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • Блог Li.ру
  • Одноклассники
  • Blogger
  • email
  • Live
  • PDF
  • Print
  • RSS
  • Tumblr

Опубликовано ранее