Протоиерей Михаил Васильев: мы идем в армию не за деньги, а за Родину

Руководитель сектора Воздушно-десантных войск Синодального Отдела Московского Патриархата по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями протоиерей Михаил Васильев более десятка лет разделяет трудности службы военных. В преддверии дня Воздушно-десантных войск отец Михаил рассказал об особенностях работы военного священника в ВДВ, о ситуации с введением института военного духовенства и в целом о служении пастыря в современной российской армии.

— Отец Михаил, какое направление в работе с военнослужащими ВДВ для вас приоритетное?

— Воздушно-десантные войска неофициально расшифровываются как войска для войны, основная задача которых – помогать тем, кто рискует жизнью в тяжелых повседневных условиях военной службы. Наша задача – сделать так, чтобы то время, которое было проведено военнослужащими в ВДВ, имело проекцию в жизнь вечную. То есть, конечная цель – Царство Небесное. Мы, священники, помогаем стать им крепче, лучше, чище, чтобы жене и Родине не изменяли, и чтобы процесс профессионального возрастания сопровождался духовным ростом, а не нравственной деградацией.

— Как вы достигаете этой цели?

— Конституционное право на реализацию своего вероисповедания предполагает самые разные формы. Для человека церковного, знакомого с Таинствами и сознательно в них участвующего, мы совершаем Божественную Литургию, служим молебны, освещаем вооружение и технику, благословляем перед прыжками. Для тех, кто еще невоцерковлен, ставим нравственные ориентиры, помогаем освоить такую науку как жизнь. Мы стараемся научить военнослужащих отвращаться от греха, чтобы, сталкиваясь в жизни со злом, они не унывали и не отчаивались, понимая, что Россия – это не какие-то продажные чиновники или многозвездные генералы.

Ребята рискуют своей жизнью, проводят время вдали от родных и близких, но мы объясняем на исторических примерах, что во все времена служить России было трудно, но почетно. Думаете, когда поляки в Кремле сидели, правила семибоярщина, было легче, чем сейчас? Или когда полчища Гитлера стояли в 20 км от Красной площади, или когда Наполеон был в Кремле? Таких переломных моментов в истории нашего Отечества за тысячу лет было много, но Господь сохранил Россию. Мы верим и молимся, так будет и в дальнейшем.

Этой верой мы «заражаем» сердца военнослужащих, чтобы они не унывали. Сейчас самый большой грех в российских Вооруженных Силах – это даже не сквернословие, как было раньше, а именно уныние. Я считаю, что военные реформы необходимы, но не в тех формах и методах и не в те сроки, в которые они проводятся. Возникает много проблем и необходимо людям помогать «за деревьями увидеть лес», за сегодняшней несправедливостью увидеть какой-то высокий смысл и важность происходящего. Мы этот смысл видим и пытаемся донести его до военнослужащих.

Невоцерковленных военнослужащих в ВДВ большинство, хотя практически нет людей, которые позиционируют себя атеистами, в основном это люди, в сердце которых вера заменена суевериями. Тем не менее, когда они сталкиваются с реальной опасностью, рискуют жизнью, начинают задумываться над извечными вопросами зачем, почему и для кого. Мы, отвечая на эти вопросы, даем образ, пример, как с волками жить, но по волчьи не выть. Уже девять наших священников совершают прыжки, в составе подразделений, которые окормляют.

Все эти годы вместе с военнослужащими мы разделяли опасности. За последние 13 лет наши священнослужители находились в семи горячих точках. Последний раз это было в Киргизии, где мне довелось видеть трагедию межэтнического конфликта, возить туда гуманитарную помощь, наблюдать вооруженное противостояние в непосредственной близости беснующейся толпы с одной и другой стороны. Само присутствие десантников в этой республике помогло сохранить не только жизнь и здоровье военнослужащим российской армии на наших базах, но и отрезвляюще подействовать на ситуацию в регионе в целом.

Мы знаем, что в ВДВ очень многие военнослужащие совершенно сознательно носят нательный крестик. Не секрет, что на сайте чеченских боевиков ВДВ именуются нацистским формированием для лиц славянской национальности. Это неправда, у нас есть и военнослужащие-мусульмане, которые честно и порядочно служат, хотя их не так много: в целом по ВДВ не набирается и 10%. В соединении в Поволжье, где военнослужащих-мусульман несколько больше, чем в других, трудится войсковой мулла. Пока это происходит не на штатной основе, хотя не сомневаюсь, со временем это случится. Войсковой ахун окормляет военнослужащих-мусульман и даже способствует выявлению в их рядах ваххабитов. Так или иначе, эта работа в добром соработничестве продолжается и мы, священники ВДВ, рады тому, что и военнослужащие-мусульмане могут общаться со своими духовными наставниками.

Что касается практических форм, то мы опробовали все форматы священнической деятельности в войсках, начиная от командно-штабных учений и заканчивая непосредственной работой в подразделениях. Знаем, как организовать работу в воинском коллективе, который занимается повседневной деятельностью в пункте постоянной дислокации, на полигоне, в пункте временной дислокации или даже в зоне боевых действий. Везде есть свои особенности работы. Мы их обязательно учитываем, берем во внимание и возрастной ценз и интеллектуальные особенности. Если это коллектив, укомплектованный военнослужащими контрактной службы, там работа имеет свои специфические формы и методы.

В Рязанском воздушно-десантном училище, где проходят учебу курсанты, которые еще не стали офицерами, но готовятся к этому, трудятся замечательные священники — отец Сергий и отец Вячеслав, сами офицеры запаса. У отца Сергия около 60 прыжков, у отца Вячеслава 125. Исходя из своего офицерского жизненного опыта — каждый из них отслужил более 25 лет в Вооруженных силах — они рассказывают, как и с чем предстоит столкнуться в офицерской жизни. Один из священников, который окормляет Центральный спортивный клуб ВДВ – протоиерей Савва Щербина, имеет за эти годы свыше 560 прыжков с десантниками, и этот опыт, конечно, важен. Есть только начинающие священнослужители, которые имеют по два-три прыжка, есть такие как я, который не прыгает, «сломавшись» на 11 прыжке. Мы все прекрасно осознаем, что основной принцип в войсках – это не делай, как я сказал, а делай, как я. Мы стараемся являть собой пример. Уже стало доброй традицией в 45 полку спецназа ВДВ то, что с солдатами молодого пополнения прыгает наш священник отец Сергий Архипов, который участвует в курсе молодого бойца, проводит с военнослужащими занятия.

— И все же какое практическое значение имеет прыжок священника для военнослужащих?

— Дело в том, что этот прыжок – один из элементов, пример того, что батюшка не теоретик, а практик. Но все же основная работа проходит в казармах, в учебных классах, где мы проводим занятия. Неделю назад в воинском учебном центре ВДД в Омске, где готовятся механики-водители и сержанты, я проводил с утра и до вечера занятия с теми солдатами, которые только через три месяца закончат учебный центр. Священник отец Александр, который постоянно находится в учебном центре ВДВ, расположенном в поселке Светлый, проводит эту работу постоянно. Я выезжал на несколько дней в это место и провел занятия с несколькими тысячами военнослужащих.

— Это общение не воспринимается как навязчивое?

— Если бы это было так, такая практика быстро закончила бы свое существование. Понимаете, нас нет в правовом поле, ни один священник ВДВ не назначен на должность, не получает жалованья, все разговоры, которые ведутся на уровне Верховного Главнокомандующего, Министра Обороны и ниже о военном духовенстве, пока не имеют никаких плодов для нас.

— То есть те девять священников, которые уже назначены на штатные должности, к ВДВ не имеют отношения?

— Ни малейшего. Более того, в ВДВ планируется в целом назначить на эти должности только пять священников. В нашем случае получится один священник примерно на восемь тысяч военнослужащих, разбросанных как минимум по трем регионам. Поэтому в случае с ВДВ переход на штатные должности не будет иметь сколько-нибудь серьезного эффекта, да и зарплата в 12 тысяч рублей, которую нам обещали, глобально не поможет нашим семьям. Эта работа для энтузиастов. Человек, который надеется таким образом поднять благосостояние своей семьи или хотя бы обеспечить ее физическое существование, не должен идти в военные священники, там это пока невозможно.

— А вы не делаете попыток увеличить квоту на штатное военное духовенство в ВДВ?

— Это не в моей компетенции. Я могу сказать одно: для окормления ВДВ эти должности ничего существенного не изменят и системы не создадут. Поэтому, как раньше нештатные священники в свободное от приходского служения трудились в войсках, так это будет происходить и далее. Хотя по нашим подсчетам, необходимо 32 должности штатных священников из расчета один священник на полк. Тогда это будет реальная помощь для улучшения нравственного облика воинского коллектива.

— Куда уйдут остальные выделенные штатные единицы?

— Они уйдут в те места, где это нужно, но, скажем, в полку спецназа ВДВ, где десантники рискуют жизнью больше всего, первыми пребывая в горячие точки в составе спецподразделений, вообще должность священника не предусмотрена. Также, во многих других частях российской армии, которые реально выполняют боевые задачи, должности не предусмотрены. Например, в некоторых частях морской пехоты.

— На данный момент вы занимаетесь подготовкой кадров военного духовенства?

— Мы поднимали эту проблему еще два года назад перед руководством Министерства Обороны, но пока с его стороны никакого решения не принято. Понятно, что прежде, чем фельдшера направлять в фельдшерский пункт на постоянную работу, его надо обучить, иначе, медицинскую помощь он будет оказывать неквалиф.качественно. Что касается военных священнослужителей, ситуация такая же. Нам говорят: вы сначала встаньте на должности, а со временем мы вас сможем обучать. Но до того, как это произойдет, священники могут совершить немало пастырских ошибок, цена которых – душа человека. Чтобы как-то ориентироваться в работе военного священника, в 2005 году я окончил курсы в Академии Генерального Штаба, кроме того, постепенно собираю практический опыт из своих командировок. Но на это ушло 13 лет жизни, ежедневно в режиме он-лайн.

Мы знаем, что на зарубежных военных базах священники получили штатные должности. Но там их, слава Богу, заняли те пастыри, которые уже там работали нештатно. В дальнейшем, такие священники кончатся и придут люди, которых с бору по сосенке наберут из разных епархий. И я не могу стопроцентно утверждать, что это будут лучшие представители духовенства. Лучших никто не отдаст. Поэтому, прежде всего, необходимо учить лучших священнослужителей, необходимо предоставить им возможность получать специальные знания и только после этого направлять в воинские части.

— Желающих нести служение военных священников много?

— Они есть, но опять же, все упирается в организационные и материальные вопросы. Очевидно, что если священнослужители будут оставаться в епархиальном подчинении и его начальниками, помимо Синодального отдела и светских чиновников Минобороны, будут еще и местный епископ, благочинный плюс командир части, здравомыслящий священник не захочет трудиться при таком количестве начальников, каждый из которых будет требовать отчетности и особенного внимания. Пока эта модель несовершенна, но я считаю, что это переходный период и радуюсь самому факту признания необходимости военных священников в Вооруженных силах. Будем трудиться не за деньги, а за Родину и дальше. Мы не унываем, я уверен, пройдет лет пять и все станет на свои места.

Беседовала Анастасия ЯКОВЛЕВА

Если вам понравилась публикация ее можно сохранить в соцзакладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • FriendFeed
  • В закладки Google
  • Google Buzz
  • Яндекс.Закладки
  • LinkedIn
  • Reddit
  • StumbleUpon
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • Блог Li.ру
  • Одноклассники
  • Blogger
  • email
  • Live
  • PDF
  • Print
  • RSS
  • Tumblr

Опубликовано ранее