Перспективы института военных священников в российской армии

Перспективы института военных священников в российской армии оцениваются положительно благодаря тому, что эта инициатива руководителей крупнейших религиозных общин России находит поддержку у российской власти и в обществе. Необходимость военного духовенства вытекает из наличия значимой паствы — верующих военнослужащих, в том числе проходящих срочную службу в Вооружённых Силах РФ. Однако начинание сталкивается и с видимыми проблемами.

История

Российская империя

По данным Бориса Лукичёва, начальника управления по работе с верующими военнослужащими главного управления по работе с личным составом Минобороны РФ, в армии Российской империи служили 5 тыс. военных священников и несколько сотен капелланов. В национально-территориальных соединениях, таких, например, как «Дикая дивизия», служили и муллы.

В дореволюционной России деятельность священников армии и флота закреплялась особым правовым статусом. Так, хотя формально священнослужители не имели воинских званий, фактически в военной среде дьякон приравнивался к поручику, священник — к капитану, настоятель военного собора или храмов, а также дивизионный благочинный — к подполковнику, полевой обер-священник армии и флотов и обер-священник Главного штаба, гвардейского и гренадерского корпусов — к генерал-майору, а протопресвитер военного и морского духовенства (высшая церковная должность для армии и флота, учреждённая в 1890 году) — к генерал-лейтенанту.

Это относилось как к денежному довольствию, выплачиваемому из казны военного ведомства, так и к привилегиям: например, каждому корабельному священнику полагалась отдельная каюта и шлюпка, он имел право приставать к кораблю с правого борта, что кроме него разрешалось лишь флагманам, командирам кораблей и офицерам, имевшим георгиевские награды. Матросы были обязаны отдавать ему честь.

Российская Федерация

В постсоветской России, по словам главы синодального отдела Русской православной церкви (РПЦ) по взаимодействию с Вооружёнными Силами и правоохранительными учреждениями протоиерея Димитрия Смирнова, православные священники возобновили свою деятельность в войсках сразу после развала СССР, однако в течение первых двух десятилетий делали это безвозмездно и на добровольной основе.

В 1994 году патриарх Московский и всея Руси Алексий II и министр обороны РФ Павел Грачёв подписали соглашение о сотрудничестве — первый официальный документ об отношениях между церковью и армией в Российской Федерации. На основании этого документа был создан Координационный комитет по взаимодействию между Вооружёнными Силами и РПЦ. В феврале 2006 года патриарх Алексий II разрешил готовить военных священников «для духовного окормления российской армии», а в мае того же года в пользу воссоздания института военных священников высказался и тогдашний президент России Владимир Путин.

Современность

Потребность

По данным председателя комитета по свободе совести Национальной ассамблеи России Сергея Мозгового, в 1992 году верующими считали себя 25 % российских военнослужащих, а к концу десятилетия их число стало снижаться. Протоиерей Димитрий Смирнов, ссылаясь на социологические данные Минобороны РФ, утверждает что доля российских военнослужащих, считающих себя верующими, выросла с 36 % в 1996 году до 63 % в 2008 году.

В феврале 2010 года портал Newsru.com сообщал, ссылаясь на Минобороны РФ, что две трети российских военнослужащих называют себя верующими, из них 83 % — православные, 8 % — мусульмане. По данным того же портала на июль 2011 года, верующими считали себя 60 % российских военнослужащих, 80 % из них — православные.

По данным ВЦИОМ, в августе 2006 года введение в российской армии института военных священников или других представителей духовенства поддерживали 53 % россиян. В июле 2009 года министр обороны РФ Анатолий Сердюков оценивал потребность российской армии и флота в военных священниках в 200—250 человек. По мнению протоиерея Димитрия Смирнова, потребность гораздо выше: «В израильской армии на 100 военнослужащих один раввин. В США — на 500—800 военнослужащих один капеллан. У нас при численности армии миллион человек нужно иметь примерно одну тысячу священнослужителей».

Главный священник ВДВ России иерей Михаил Васильев в 2007 году оценивал потребность священнослужителей в российских войсках следующим образом: около 400 православных священников, 30—40 мусульманских мулл, 2—3 буддистских ламы и 1—2 иудейских раввина.

Организация

Воссоздание института военного духовенства — инициатива руководителей крупнейших религиозных общин России, которую в июле 2009 года поддержал и президент страны Дмитрий Медведев. С 1 декабря 2009 года в Вооружённых Силах РФ введены должности помощника командира части по работе с верующими военнослужащими, которые и будут занимать военные священники. Они будут отнесены к гражданскому персоналу воинских частей, что полностью соответствует позиции Дмитрия Медведева.

Важность этого обстоятельства признаётся и духовенством. В частности, в поддержку выступают глава синодального отдела РПЦ по взаимоотношениям церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин, председатель Координационного центра мусульман Северного Кавказа муфтий Исмаил Бердиев, протоиерей Димитрий Смирнов. Последний в декабре 2009 года заявил: «Погоны на плечах священника — не в нашей отечественной традиции». В то же время, считает он, «…священник должен быть приравнен к старшим офицерам, чтобы к нему было адекватное отношение в офицерском корпусе».

Как разъясняет начальник управления по работе с верующими военнослужащими главного управления по работе с личным составом Минобороны РФ Борис Лукичёв, в этом — принципиальное отличие российской системы от ситуации, например, в Италии, Польше, США. В армиях перечисленных стран служат капелланы — священники, имеющие воинские звания и административно подчиняющиеся командиру части. Российские же военные священники будут подчиняться своему церковному руководству, тесно взаимодействуя с командиром части в области воспитательных аспектов своей работы.

Примечательно, что должности помощников командиров по воспитательной работе не упраздняются, и военные священники не будут дублировать их функции. Они не имеют права брать в руки оружие. По сути их можно считать представителями духовенства, прикомандированными к армии. Должность военного священника — контрактная. Контракт заключается между священником и командиром части, по согласованию с Минобороны. На июль 2011 года таких должностей было введено 240. Должностной оклад такого помощника установлен в 10 тыс. рублей в месяц; с учётом надбавок за районный коэффициент, за сложность и за выслугу лет общая сумма месячных выплат может достигать 25 тыс. рублей. Эти деньги выплачивает государство.

Ряд церковных иерархов считает эти суммы недостаточными. Так, протоиерей Димитрий Смирнов напоминает, что ранг и денежное довольствие полкового священника дореволюционной армии соответствовали чину капитана, а архиепископ Хабаровский и Приамурский Игнатий поясняет: «Чтобы священник полностью себя посвятил службе, ему необходимо обеспечить достойное содержание. Денежное довольствие военных священников, регламентированное в Минобороны, весьма скромное. Его не хватит для содержания священнослужителя и его семьи. На такую сумму жить невозможно. Священнику придётся искать заработок на стороне. А это очень сильно будет влиять на его службу, и сильно будет снижен его потенциал».

В начале 2010 года «Российская газета» называла более высокие цифры планируемых окладов военных священников — от 25 до 40 тыс. рублей в месяц. Сообщалось также, что жить они будут предположительно в офицерских общежитиях или служебных квартирах, и каждому будет предоставлен кабинет в штабе части. В июле 2011 года та же газета приводила пример военного священника Андрея Зизо, служащего в Южной Осетии и получающего 36 тыс. рублей в месяц.

В декабре 2009 года начальник отдела Главного управления по воспитательной работе (ГУВР) Вооружённых Сил РФ полковник Игорь Сергиенко заявил, что создаваемое управление по работе с верующими военнослужащими может возглавить священнослужитель Русской православной церкви, однако в октябре 2010 года начальником этого управления стал полковник запаса Борис Лукичёв; он возглавляет его и по настоящее время.

Реализация

Первые 13 военных священников были отправлены Священным синодом РПЦ на службу на зарубежных базах российской армии в декабре 2009 года, однако в июле 2011 года Борис Лукичёв сообщил, что из 240 таких должностей пока занято только 6 — на военных базах Черноморского флота, в Армении, Таджикистане, Абхазии и Южной Осетии; кроме того, в Южном военном округе есть один военный мулла. Лукичёв объясняет это тем, что кандидатуры проходят очень тщательный отбор — каждого утверждает лично министр обороны России Анатолий Сердюков.

Некоторые представители духовенства считают такое положение дел результатом бездействия и волокиты военных. Так, в сентябре 2010 года портал «Религия и СМИ» цитировал неназванного «высокопоставленного представителя Московского патриархата»: «Со стороны военного ведомства наблюдается полный саботаж вопросов, связанных с определением религиозных представителей в армию и на флот».

По словам того же источника, к сентябрю 2010 года должны были быть сформированы органы управления военными священниками в штабах округов и на флотах, но это не было сделано. Более того, руководство Минобороны не провело ни одной встречи с представителями РПЦ по данному вопросу.

Однако патриарх Московский и всея Руси Кирилл возлагает ответственность за волокиту и на церковных иерархов — в частности, на архиереев Южного федерального округа. Процесс введения института военных священников, по оценке протоиерея Димитрия Смирнова, данной им в декабре 2009 года, займёт от двух до пяти лет.

Специальных помещений для работы военных священников на территориях воинских частей пока не предусмотрено, но патриарх Кирилл, выступая в мае 2011 года перед слушателями академии генштаба в Москве, сказал, что такие помещения необходимо выделять. В ноябре 2010 года министр обороны РФ Анатолий Сердюков заявил, что возведение православных храмов в воинских частях будет обсуждаться рабочей группой, которую специально для этого создадут в министерстве.

К середине 2011 года, по данным Бориса Лукичёва, в гарнизонах ВС РФ было сооружено около 200 храмов, часовен и комнат для моления. Это было сделано без приказа и без государственного финансирования. Всего в начале 2010 года на территории российских воинских частей действовали 530 храмов.

Предназначение

Патриарх Кирилл полагает, что военные священники добьются принципиального изменения моральной атмосферы в Вооружённых Силах России и постепенного искоренения «отрицательных явлений в отношениях между военнослужащими срочной службы». Он убеждён, что положительное влияние будет оказано и на боевой дух, потому что человек, обладающий «религиозным опытом жизни» и глубоко осознающий, что предательство, уклонение от своих прямых обязанностей и нарушение присяги являются смертельными грехами, «будет способен на любой подвиг».

Борис Лукичёв, начальник управления по работе с верующими военнослужащими главного управления по работе с личным составом Минобороны РФ, настроен более скептически: «Было бы наивным считать, что придёт священник и сразу не станет происшествий».

По мнению Лукичёва, миссия военных священников иная: «Служба военных священников несёт армии нравственный аспект, нравственное измерение. Как было во время войны? Священник находился всегда рядом с бойцами. А когда солдат получал смертельное ранение — в медпункте, где провожал его в последний путь, отпевал. Потом сообщал родным, что их сын или отец погиб за царя, Отечество и веру, предан земле в соответствии с христианскими обычаями. Это тяжёлая, но необходимая работа».

А протоиерей Дмитрий Смирнов считает так: «Мы хотим, чтобы каждый военнослужащий понял, в чём заключается христианское отношение к жизни, службе, товарищу. Чтобы в армии не было суицидов, побегов, самострелов. А самое главное — донести до человека в погонах, ради чего и во имя чего надо быть готовым отдать жизнь за Родину. Если нам удастся всё это, то будем считать, наша работа дала свои плоды».

За рубежом

К началу 2010 года институт военного духовенства отсутствовал только в трёх крупных военных державах мира — КНР, КНДР и России. В частности, военные священники, получающие офицерское жалованье, есть во всех странах НАТО.

По-разному решается этот вопрос в странах ближнего зарубежья. Например, в Молдавии военные священники назначаются официальными указами и им присваиваются воинские звания. В Армении военные священники подчиняются своему духовному руководству в Эчмиадзине и получают зарплату от церкви, а не от государства.

На Украине Совет по делам душепастырской опеки при Министерстве обороны, созданный для формирования в вооружённых силах института военного духовенства (капелланства), действует на общественных началах, идёт дискуссия о перспективах такого института. Ежегодно проводятся сборы православных военных священников в Севастополе, на которых, в частности, обсуждаются эти перспективы. В них принимают участие представители всех епархий на Украине, а также представители военного руководства республики.

Перспективы

Центры подготовки

В феврале 2010 года патриарх Кирилл сообщил, что подготовка военного духовенства будет производиться в специальных учебных центрах. Длительность учебного курса составит три месяца. Пока такие центры не заработали, РПЦ выделит для этой цели 400 кандидатов. В ноябре того же года министр обороны РФ Анатолий Сердюков сообщил, что первый такой центр, скорее всего, откроется на базе одного из московских военных вузов.

Несколькими месяцами ранее зампредседателя синодального отдела Московского патриархата по взаимодействию с Вооружёнными Силами и правоохранительными учреждениями протоиерей Михаил Васильев указал, что такой центр подготовки будет открыт на базе Рязанского высшего воздушно-десантного командного училище имени Маргелова. Он сказал, что кроме священников РПЦ в этом центре будут обучаться муллы, ламы и священнослужители других конфессий. Однако этот проект реализован не был.

В июле 2011 года Борис Лукичёв проинформировал, что военных священников будут готовить в одном из ведомственных вузов Москвы, и что курс подготовки включит не духовные дисциплины, а «военные основы», включая практические занятия с выездами на учебные полигоны.

Конфессии

В июле 2011 года Борис Лукичёв заявил, что введение института военных священников не повлечёт за собой никакой дискриминации военнослужащих неправославных конфессий: «Исключена дискриминация, когда православные — в храм, а остальные — копать отсюда и до обеда».

Двумя годами ранее на важность такого подхода указал президент России Дмитрий Медведев: «При введении должностей воинских и флотских священнослужителей… мы должны руководствоваться реальными соображениями, реальными сведениями об этноконфессиональном составе частей и соединений».

Тогда же он предложил следующий вариант реализации межконфессионального принципа: «Если более 10 % личного состава, бригады, дивизии, учебного заведения составляют представители народов, традиционно связанных с той или иной конфессией, священнослужитель данной конфессии может быть включен в штат соответствующего соединения».

Анатолий Сердюков в ответ заверил, что в соответствующем управления при центральном аппарате Вооруженных Сил РФ и отделах в военных округах и на флотах, которые будут созданы в процессе введения института воинских и флотских священников, будет представлено духовенство всех основных религий.

Протоиерей Всеволод Чаплин считает, в российской армии должны присутствовать священнослужители всех четырёх основных конфессий России. Протоиерей Димитрий Смирнов заявляет: «В армии не могут и не должны ущемляться интересы представителей всех традиционных для России религий. И надеюсь, этого и не будет. Мы уже знаем, как помочь и мусульманину, и буддисту, и еврейскому юноше-призывнику».

По словам председателя Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений России (КЕРООР) раввина Зиновия Когана, православный священник при необходимости может оказать духовную поддержку и военнослужащим других вероисповеданий. Подобного мнения придерживается и представитель верховного муфтия в Москве Растам Валеев: «Я солдатам-мусульманам говорил: нет сейчас у вас муллы — идите к православному батюшке».

Возражения

У идеи института военных священников есть и оппоненты, считающие, что, когда этот институт реально заработает, скажутся и негативные последствия. Так, доцент кафедры социально-культурной деятельности Военного университета, доктор исторических наук Андрей Кузнецов указывает на несовершенство статистики: «В соцопросах, которыми, как щитом, прикрываются приверженцы введения института военных священников, присутствует такой факт, что в настоящий момент 70 % военнослужащих считают себя верующими… Что значит считают? Военнослужащие считают себя верующими или являются верующими? Это разные вещи. Считать себя можно кем угодно, причём сегодня православным, а завтра буддистом. А вот вера налагает на человека особые обязанности, в том числе сознательное соблюдение основных предписаний и заповедей».

Другая проблема, на которую обращают внимание скептики — как быть с оставшимися 30 % личного состава, пока верующие отправляют свои религиозные потребности? Если сторонники института военных священников полагают, что в это время с ними будут заниматься офицеры-воспитатели, то Андрей Кузнецов, апеллируя к своему многолетнему опыту службы в советской и российской армии, упрекает их в идеализме: «Рискну предположить, что в реальной обстановке всё будет происходить по-иному. Ведь армейский принцип — в любом мероприятии должен быть задействован весь личный состав».

Ещё одним аргументом оппонентов является ст. 14 конституции РФ, провозглашающая Россию светским государством.

Кандидат юридических наук, доцент Общевойсковой академии ВС РФ, профессор Академии военных наук Сергей Иванеев сомневается в том, что «священнослужитель, главные ценности религиозной доктрины которого сконцентрированы на понятии „спасения“ или, как формулируется это в науке, „отложенного вознаграждения“», сможет помочь командиру в воспитательной работе — ведь она должна формировать у военнослужащих совсем другое мировоззрение. Кроме того, отмечает Иванеев,

Религия веру в бога (богов) возводит в главный критерий отношения к человеку: единоверец — наш, иноверец — не наш… Выработанная религией традиция чувства локтя только с единоверцами отнюдь не способствует единению людей в погонах.

Наконец, приводя соответствующие примеры из истории дореволюционной России, Андрей Кузнецов высказывает опасение, что важнейшие таинства христианской церкви могут быть использованы в угоду политике.

Мнения

Власть

Можно предлагать в каждое подразделение представителей различных религиозных конфессий, но будет ли от этого толк? Я бы не делал скоропалительных выводов… Это повлечёт за собой проблему интеграции религии в систему воспитания военнослужащих.

Юрий Балуевский, начальник генштаба ВС России. «Военно-промышленный курьер», 3 мая 2006 года.

Мы изучали опыт мировых армий, армий, где есть институт военного духовенства, и полагаем, что сегодня «разового» решения этого вопроса в нашей многоконфессиональной стране нет… А как быть в условиях, например атомной подводной лодки, где 30 % личного состава — мусульмане? Это очень тонкая материя.

Николай Панков, статс-секретарь — замминистра обороны России. Newsru.com, 27 мая 2008 года.

Все имеют право получать духовную поддержу в соответствии со своими воззрениями. Конституционные принципы равенства, добровольности, свободы совести должны быть соблюдены и в отношении всех военнослужащих.

Дмитрий Медведев, президент РФ. Newsru.com, 21 июля 2009 года.

Есть решение главы государства о комплектовании штатных должностей военных священников. И оно будет неукоснительно выполнено. Но, повторю, я не сторонник спешки в этом вопросе. Потому что вопрос крайне деликатный. Сейчас идёт кадровая работа, осуществляется тесное взаимодействие с Русской православной церковью, другими религиозными объединениями. Поспешишь — саму идею погубишь.

Борис Лукичёв, начальник управления по работе с верующими военнослужащими главного управления по работе с личным составом Минобороны РФ. «Военно-промышленный курьер», 27 июля 2011 года.

Духовенство

Считаю обязательным введение института полковых священников, поскольку нужно воспитывать наших молодых людей. Однако введение священников в штат — это нарушение конституционного разделения государства и религии.

Шафиг Пшихачёв, и. о. первого зампреда Координационного центра мусульман Северного Кавказа. «Военно-промышленный курьер», 3 мая 2006 года.

Я за то, чтобы в российской армии были капелланы, священники, пастырская служба производилась на постоянной основе… Это общемировая практика, и мне трудно понять, почему в России подобного пока нет.

Кирилл, патриарх Московский и всея Руси. Newsru.com, 23 марта 2009 года.

Священник должен быть в казарме рядом с военными. Он должен разделять тяготы воинской службы, опасность, быть примером не только на словах, но и на деле. Вот для того, чтобы реализовать этот потенциал церкви, необходим институт военного духовенства.

Кирилл, патриарх Московский и всея Руси. Newsru.com, 15 июля 2009 года.

Священники есть в армиях всех стран, включая те страны, которые нас активно учат об отделении государства от церкви.

Всеволод Чаплин, протоиерей, глава синодального отдела РПЦ по взаимоотношениям церкви и общества. Newsru.com, 15 июля 2009 года.

Присутствие священнослужителей в армии будет способствовать росту патриотизма.

Равиль Гайнутдин, глава Совета муфтиев России. Newsru.com, 21 июля 2009 года.

Инициатива введения в армии и на флоте должностей полковых священников исходила не от нас. Всё шло естественным образом… У нас 100 млн православных в стране. Почему, идя в армию, многие из них «на время» должны «распрощаться» со своей верой? Лично я как священник считаю, что это — Церковь и поп в армии — вообще главное! Не один из компонентов, а именно главное! Лучше не попить, не поесть. Храм — вот предмет первой необходимости.

Дмитрий Смирнов, протоиерей, глава синодального Отдела РПЦ по взаимодействию с вооружёнными силами и правоохранительными учреждениями. «Военно-промышленный курьер», 23 декабря 2009 года.

Коли церковь идёт в армию, то будет справедливо, если армия придёт в церковь. Это когда из обычных священников будут готовить капелланов (возможно, в одной из общевойсковых академий), которые станут знатоками культуры народов, традиционно принадлежащим другим религиям. Еврейский капеллан должен знать их (эти культуры), как и представители других религий… Раввины в армии, полагаю, со временем также появятся. Сегодня евреев из смешанных семей около миллиона, и они также будут выполнять свой воинский долг. А пока военные священники, которые будут ответственны за кураторство над всеми верующими, должны из первых рук познавать иудаизм, ислам, буддизм как религии. Не вижу ничего плохого, если на первых порах «функции раввина» будут выполнять священники.

Зиновий Коган, раввин, председатель Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений России (КЕРООР). «Военно-промышленный курьер», 27 июля 2011 года.

Эксперты

Введение института военных священников, которые будут работать непосредственно в войсках, это позитивный шаг… Священники в войсках помогут укрепить боевой дух солдат и офицеров в условиях реальных боевых действий, а также в регионах со сложной социально-политической обстановкой… Вместе с тем необходимо отметить, что лица, придерживающиеся атеистических взглядов, не должны подвергаться принуждению к выполнению церковных обрядов.

Игорь Коротченко, главный редактор журнала «Национальная оборона». Newsru.com, 22 июля 2009 года.

Появление священнослужителя в подразделении успокаивает военнослужащего. Молодые парни, пришедшие с гражданки, охотней общаются со священником, нежели с военным психологом.

Владимир Хорошилов, офицер отделения по работе с личным составом Отдельной дивизии особого назначения внутренних войск МВД России. Infox.ru, 16 ноября 2009 года.

Современное российское общество кардинально отличается от существовавшего до 1917 года. Поэтому если мы собираемся брать на вооружение опыт деятельности структур Российской империи, то подходить к этому следует очень внимательно и с поправкой на сегодняшний день. Полагаю, что актуализация проблемы введения института военных священников вызвана тем, что государство, так и не выработав за последние два десятилетия никакой более-менее внятной идеологии, расписалось в полном бессилии влиять на духовно-нравственный мир военнослужащих. И чтобы «заткнуть» эту зияющую дыру, в пожарном порядке призывается РПЦ… Решение о введении института священнослужителей в ВС РФ недостаточно проработано и преждевременно.

Андрей Кузнецов, доктор исторических наук, доцент кафедры социально-культурной деятельности Военного университета. «Военно-промышленный курьер», 20 января 2010 года.

В современной войне 400 священников, должности которых сейчас вводятся руководством Минобороны в войсках, вряд ли кардинально что-то улучшат.

Леонид Ивашов, вице-президент Академии геополитических проблем. «Военно-промышленный курьер», 3–9 марта 2010 года.

Комментаторы

Я надеюсь, что священники в воинских частях укрепят нравственную составляющую Вооружённых сил, окажут влияние на те негативные процессы, которые имеют место.

Александр Брод, директор Московского бюро по правам человека, член Общественной палаты России. Newsru.com, 21 июля 2009 года.

Формирование военного духовенства в вооружённых силах — это прямое нарушение российской Конституции, так как армия — это государственный институт, а в России церковь отделена от государства… Подобные идеи всегда возникают, когда замполитам грозит сокращение; они всегда придумают себе работу: еще в 1992—1993 годах множество замполитов в срочном порядке пошли в семинарию.

Валентина Мельникова, ответственный секретарь Союза комитетов солдатских матерей. Infox.ru, 16 ноября 2009 года.

Если люди хотят ввести эти должности, пускай вводят. Раньше, например, были замполиты. Сегодня пусть будет хоть православный священник, хоть мусульманский, хоть буддистский. Но только если это будет способствовать повышению обороноспособности русской армии.

Виктор Бабенко, председатель правления Российского союза ветеранов Афганистана. «Вечерние Ведомости», 2 августа 2011 года.

В армии сегодня много атеистов или представителей редких конфессий. Почему они должны быть ущемлены в своих правах? И самое главное: почему все мы, являясь налогоплательщиками, должны оплачивать деятельность священников? Церковь должна быть отделена от государства, как того требует Конституция РФ.

Константин Киселёв, председатель Уральской гильдии политических консультантов. «Вечерние Ведомости», 2 августа 2011 года.

Попытка подменить настоящих военных воспитателей религиозными работниками неразумна и нерациональна… Да, я знаю, что помощники по работе с верующими введены по распоряжению Президента Дмитрия Медведева. Но Президент — это человек. Он тоже может ошибаться. И эти ошибки нужно исправлять.

Владимир Хорьков, председатель Совета ветеранов Уральского добровольческого танкового корпуса. «Вечерние Ведомости», 2 августа 2011 года.

По материалам http://www.memoid.ru

Если вам понравилась публикация ее можно сохранить в соцзакладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • FriendFeed
  • В закладки Google
  • Google Buzz
  • Яндекс.Закладки
  • LinkedIn
  • Reddit
  • StumbleUpon
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • Блог Li.ру
  • Одноклассники
  • Blogger
  • email
  • Live
  • PDF
  • Print
  • RSS
  • Tumblr

Опубликовано ранее