Общая цель – служение Отечеству

Зачем священники идут в армию

В июле прошлого года Президентом России Дмитрием Анатольевичем Медведевым принято решение о воссоздании института военного духовенства, который был уничтожен в 1918 году. Тогда на смену основной религии нашего Отечества — Православию пришла новая вера в коммунизм как в светлое будущее всего человечества. Тогдашняя власть не терпела конкуренции, и все другие религии подлежали уничтожению. Это уничтожение последовательно и планомерно проводилось вплоть до 1943 года. Как мы помним, это год коренного перелома в ходе войны. И вдруг, казалось бы неожиданно, Верховный главнокомандующий Иосиф Сталин решил этот процесс уничтожения остановить. 4 сентября 1943 года ночью в Кремль были вызваны три оставшиеся на свободе и в живых митрополита. И им было заявлено о том, что гонения на Церковь прекращаются, Союз воинствующих безбожников распускается. Кроме того, Сталин предложил избрать патриарха. Понимаете, в самый разгар войны Верховному главнокомандующему как будто нечем заняться, как только думать об избрании патриарха? К тому времени эти три митрополита даже не знали, сколько осталось в живых епископов для избрания патриарха. С помощью НКВД такие сведения были получены. И Сталин попросил, чтобы Архиерейский собор собрался «большевистскими темпами». В течение суток на военных самолетах из лагерей были доставлены еще не расстрелянные епископы Русской Православной Церкви, около двадцати человек. Патриархом был избран митрополит Сергий (Страгородский), который 22 июня 1941 года, за две недели до того, как Сталин обратился к народу, выступил с посланием, которое завершалось словами: «Господь нам дарует победу». Пока Верховный главнокомандующий две недели собирался с мыслями, Русская Церковь в первый день войны обнародовала заявление своего Предстоятеля, которое стало распространяться по немногочисленным храмам, потому что на территории Советского Союза осталось около четырехсот действующих церквей.

Что заставило Сталина изменить политику партии? Две вещи. Во-первых, перепись 1937 года показала, что более половины населения позиционирует себя как верующие, написали об этом в анкетах, а если учесть, что кто-то веру скрыл, то получалась весьма серьезная цифра. Несмотря на всю антирелигиозную пропаганду, народ оставался верующим. А во-вторых: нужно было мобилизовать все силы и духовные тоже, а также показать союзникам, что в СССР происходят позитивные изменения. Вот эти два фактора и были реально им оценены как человеком весьма неглупым, а по духовной части достаточно образованным. И началась новая эпоха. В чем она заключалась? Дело в том, что Гитлер на оккупированных территориях вновь позволил открыть тысячи церквей. Он это делал не из любви к христианству, потому что по документам вермахта нам известно, что они подлежали закрытию по завершению победоносной войны на Востоке. Это был такой политический ход, чтобы привлечь на свою сторону русское население. И это тоже обстоятельство, которое должен был учитывать Сталин. И советское руководство разрешило открывать церкви на территории, не оккупированной немцами. Но в этом соревновании победил Гитлер. Сталин к концу войны успел открыть гораздо меньше. В результате к концу войны на территории Советского Союза было уже 15 тыс. действующих храмов. Священников, конечно, перестали сажать, перестали расстреливать, а те, которые были в лагерях, были возвращены и приступили к своему служению. Они и стали настоятелями этих храмов. Потом возникло новое гонение при Хрущеве, и Хрущев закрыл 10 тыс. церквей, и к началу перестройки в Советском Союзе было 6 тыс. церквей.

Конечно, значение духовного фактора в обеспечении победы понимал не только Сталин. И именно потому все армии Европы, Северной Америки испокон веков имели военное духовенство. В нашем полушарии не имеют официального штатного военного духовенства только три армии — Китай, Северная Корея и Российская Федерация. Военное духовенство есть и в армии Грузии, есть уже штатные военные священники — пока еще только при военных действиях за границей — и на Украине. Аналогичные действия предпринимаются во многих других странах — бывших республиках СССР. Даже в Эстонии, армия которой, кажется, не имеет личного состава, было сразу введено военное духовенство. Сделано это было, конечно, с помощью стран НАТО, потому что у них есть определенные схемы устройства этого института.

У нас же, как вы знаете, в течение последних двадцати лет продолжается дискуссия по поводу двух вопросов. Первый — введение предмета основ православной культуры в наших школах. Хотя по статистике 80 % населения исповедует православие и хочет, чтобы этот предмет преподавался, но дискуссия все продолжается. А второй вопрос — введение института военного духовенства. Президент Дмитрий Анатольевич Медведев закрыл эту дискуссию после того, как к нему обратились руководители всех главных религий России — православия, ислама, буддизма и иудаизма. Решение принято, и сейчас уже введено с десяток должностей помощника командира по работе с верующими военнослужащими. Эти священники будут трудиться на наших иностранных военных базах и на Северном Кавказе. В этом году во всех округах должны быть сформированы структуры военного духовенства. Но это не значит, что эту работу мы начинали с нуля. Военное духовенств фактически, как вы знаете, уже существует около пятнадцати лет. И сотни и тысячи священников прошли этот путь. Мы трудимся, совершаем свое служение, но пришло время регламентировать и в законном порядке легализировать это служение. Потому что, к сожалению, наша работа полностью зависит от отношения к Церкви командира. В большинстве случаев с командирами налаживаются хорошие отношения, но бывает и наоборот, и тогда прекращается всякое духовное окормление военнослужащих. А при введении штатного духовенства такие ситуации уже не будут возникать и служение священников будет гораздо более эффективным. Появится также возможность готовить по особой программе кадры военного духовенства. До 1917 года к этому служению призывались не просто лучшие священники, а лучшие из лучших. Поэтому многие из них — около 400 — имели, как бы мы сейчас сказали, правительственные награды за свою военную службу. Многие погибли, выполняя свой долг, многие имели ранения. И так же как и в наши времена, было много священников из бывших офицеров. Были даже случаи, когда священники, если командир был убит, шли впереди своего соединения в атаку, но не с оружием, а с крестом в руках. Такие случаи запечатлены в документах, и нам, конечно, особенно отрадно, что в среде военного духовенства были такие храбрые и мужественные люди.

Для того, чтобы правильно и эффективно проводить работу по введению военного духовенства, необходимо знать, какие же аргументы выдвигаются против его воссоздания и насколько они обоснованы.

Один из главных аргументов — то, что по Конституции Церковь отделена от государства, поэтому духовенство не может нести служение в армии. Однако Церковь отделена от государства практически во всех странах, кроме нескольких стран Европы, например Великобритании или Испании. Разумеется, и Русская Православная Церковь ни в коем случае не желает вновь соединиться с государством, потому что они выполняют разные функции. Государство — это аппарат, существующий для управления жизнью народа, помощи и служения ему, а дело Церкви — духовное просвещение и воспитание народа. Церковь и государство могут взаимодействовать. Церковь, как институт, платит налоги государству. Это же вполне законно: каждый гражданин со своей заработной платы, будь он священник или епископ, платит налоги. Мы взаимодействуем и в других сферах — в культурной, общественной, образовательной. Даже наши Рождественские чтения являются одним из проявлений церковно-государственных отношений. На них всегда выступают и люди, занимающие высокие государственные должности, их проведения одобряются высшей государственной властью. Поэтому данный аргумент ни с какой стороны не может быть призван состоятельным.

Второй аргумент — в нашей стране живут представители разных религий, и на этой почве будут возникать конфликты. Однако за более чем шестисотлетнюю историю ислама на нашей земле у нас не было ни одного конфликта на религиозной почве с исламом. Церковь прекрасно знает, и представители исламского духовенства прекрасно знают, как взаимодействовать друг с другом. У нас нет никаких разногласий на этой почве. Евреи живут в России двести лет. Да, на окраинах России бывали еврейские погромы, но это было связано не с религией, а с совершено с другими вещами. С буддистами не было ни тени конфликта, и в столице, в Санкт-Петербурге, был возведен буддистский храм. У нас были обширные католические епархии. И, например, мы знаем из истории, что орден иезуитов был спасен от уничтожения именно государственной российской властью, и что Павел I стал магистром католического Мальтийского ордена и всячески поддерживал его. Таким образом, и с католиками никогда не было никаких разногласий. И в настоящее время, если у нас и бывают конфликты, проявляющиеся, например, в виде дедовщины в армии, то связаны они либо с отношениями «старший-младший», либо с принадлежностью к тому или иному «землячеству», но никогда не с религиозными вопросами. И именно с помощью мулл и священников эти конфликты можно предотвратить или легко разрешить. Я, например, как-то сделал небольшой опрос среди матерей-мусульманок: желают ли они введения института военного духовенства в нашей армии. И ни одна не сказал «нет». Потому что даже само присутствие священника — это гарантия человечности отношений. Должен быть в армии человек, которому солдат может излить свою душу. Кроме того, как сказал один из наших современных заслуженных генералов, когда пули свистят, атеистов уже нет. Я сам лично много раз был свидетелем того, как человек, далекий от Бога и посмеивающийся над религиозными вопросами, в минуту острой ситуации мысленно обращается к Богу. Таким образом, аргумент о возможных конфликтах также абсолютно несостоятелен.

Третий аргумент — введением института военного духовенства якобы воссоздается государственная религия. Русская Православная Церковь отрицательно относится даже к самой постановке такого вопроса, так как она достаточно настрадалась от государства. И не надо думать, что только при советской власти. Не менее тяжким был так называемый синодальный период, который начался с Петра I. Он упразднил патриаршество, все колокола перелил на пушки и запретил людей постригать в монашество, сделав исключение только для престарелых солдат. А при Екатерине II были закрыты десятки монастырей и т. д. Таким образом, Церковь была гонима не только в советский период. В послереволюционное время расстреливали священников, а тогда, в имперское, гонения принимали другие формы, вплоть до отнятия земель, роспуска монастырей и пр. И тем не менее церковные люди, русское духовенство всегда были самым патриотичным слоем общества. Одним из подтверждений этого является, например, тот факт, что в советское время, когда выезд из страны был практически невозможен, но отдельные делегации посещали Запад, из любой делегации — будь то балет, музыканты, какие-то другие группы, весьма часто бывали беглецы. Даже из разведчиков бывали перебежчики и предатели. Но ни одного случая невозвращения священника из-за границы не было. Ни одного.

Еще один аргумент против введения института военного духовенства – якобы православие будет подавлять другие конфессии. Однако, повторюсь, практически во всех странах в армии присутствует военное духовенство, и все эти вопросы очень легко решаются. Даже при антагонизме двух общин в Германии — католической и евангелическо-лютеранской — никаких конфликтов внутри капелланского служения нет. У нас же в дискуссиях особенно часто звучал именно этот тезис — о «многонациональности и многоконфессиональности». Все средства массовой информации на разные лады его повторяли. Но найдите на глобусе какую-нибудь страну, которая была бы не многонациональна и не многоконфессиональна. Ее нет. Поэтому данный аргумент также несостоятелен. Более того — по показателям, утвержденным ЮНЕСКО, если 60 % населения страны представляет один этнос, то она считается мононациональной. У нас 84 % русских в стране — но она почему-то должна считаться особо многонациональной. Конечно, наше государство строит свое будущее на демократических принципах, что предполагает соблюдение всех прав даже самых малых групп. Однако давайте сравним «оплот демократии» в мире, причем военный оплот, Соединенные Штаты Америки, где исчезли в небытии сотни народов, а их потомки утратили свой язык, и Российскую Империю, а также Советский Союз, где ни один язык даже самых малых северных народов или народов Северного Кавказа не исчез. Эти языки продолжают изучаться лингвистами, на этих языках продолжают разговаривать их носители, и русский язык не подавляет эти языки.

Таким образом, все перечисленные аргументы совершенно надуманные. С их помощью просто пытаются затормозить процесс введения военного духовенства, пользуясь неосведомленностью людей. Мы всегда обстоятельно отвечали на все вопросы наших оппонентов по этому поводу, если же наши ответы для них не убедительны, остается лишь отправить их за разъяснениями в Государственный Департамент США. Как же в такой многонациональной и многоконфессиональной стране существует военное духовенство? И пусть Государственный Департамент США объясняет этим тугодумам, которые никак не могут разобраться в данном вопросе..

А почему Церковь свое служение в армии считает столь важным делом? Многие задают такой вопрос. И даже здесь, в Академии Генерального Штаба, ко мне однажды подошел генерал-лейтенант, историк (это было давно, еще в начале проведения в России Рождественских чтений) и сказал: «Мы вот, военные, ощущаем, что в нашем государстве теперь армия никому не нужна кроме Церкви, но не совсем понимаю, что вами-то движет». Докладываю. Что движет русским священником, епископом для движения в армию? Движет любовь. Любовь к воинскому сословию. Прежде всего, мы чувствуем сродство. Вы служите Отечеству, мы служим Отечеству. Вы — патриоты, мы — патриоты. Вы носите мундир, мы носим мундир. У вас существует иерархия, у нас существует иерархия, причем совпадающая досконально. Протоиерей — это полковник, архимандрит — генерал-майор, епископ — генерал-лейтенант, архиепископ — генерал-полковник, митрополит — это четырехзвездный генерал армии, а патриарх — маршал. Все совпадает, ну, мундирчики немножко отличаются, но сукно тоже похоже. Знаки отличия. Жертвенность. Только у нас другое оружие, наше оружие — слово Божие, которое тоже в священном Писании сравнивается с мечом. Да, мы носим в руке меч, но этот меч — слово Божие. И если воин поражает тело противника, то мы поражаем сердце человека для того, чтобы оно раскрылось навстречу Богу. Наша цель — миссия. Почему? Александр Васильевич Суворов, самый гениальный из полководцев всех времен и всех народов, говорил «Неверующее войско учить — это то, что перекаленное железо точить». Смысла нет. Более того, даже советский человек, уже полностью потеряв веру и всякие ориентиры, говорил, что человек должен во что-то верить. Без веры, пусть даже не согласный в верой в Пресвятую Троицу, человек вообще быть не может. Без веры человек перестает быть человеком.

Теперь, что для нас представляет собой армия? Как сверху, с нашей «церковной колокольни» мы смотрим на армию? Это общество абсолютно — медицински, психически и физически — здоровых мужчин. Это сословие, где наибольшее число людей с двумя высшими образованиями. Это люди, которые с помощью дисциплины за 10-15 лет достигают таких качеств, которых вообще в обществе сейчас почти не встретишь, — это скромность, терпение, смирение и послушание. Совершенно церковные качества, которые мы стараемся воспитывать в своих прихожанах. И поэтому мы воспринимаем нашу армию как надежду. Потом, тот человек, которому вообще трудно соображать, всегда может решать задачку, как в математике, от противного. Что больше всего раздражает наших партнеров, или, как иногда говорят, оппонентов, а раньше говорили просто врагов? Их раздражает союз Церкви и армии. Как только Дмитрий Анатольевич принял это решение, все разведки всполошились. Вот как интересно! Они, разумеется, не хотят, чтобы Церковь опять воссоединилась с армией, потому что они же знают, что духовный компонент укрепляет армию.

Русский человек и так загадка для них. Где мы находим людей, готовых бесплатно умирать? Откуда они? В Англии таких нет, им приходится непальцев нанимать, за большие деньги они служат им во всяких «горячих местах». А здесь, в России, все по-прежнему, несмотря на то что мы уже вымирающая нация.

Вот это все и заставляет нас служить нашей армии, потому что армия — это надежда России. Первой крестились в нашей стране дружинники князя Владимира, крещение Руси началось с армии. Россия без армии — это не Россия, это какая-то другая страна. Что мы хотим? Мы хотим, чтобы, во всяком случае, воспроизводство населения России восстановилось, чтобы у каждого военного была большая семья. Ведь мы стали великой державой потому, что у нас была самая большая плодовитость из всех христианских народов. Наш народ был самый устойчивый и мужественный, мы заселили и освоили шестую часть суши земного шара, причем на многих ее территориях и жить, казалось бы, нельзя. Сибирь с ее морозами непригодна для жизни, только русский человек мог устроить там города, церкви, гарнизоны. И все опять же началось с чего? С военных людей. Поэтому при огромных наших богатствах, которые не сравнимы вообще с богатством никаких государств, без армии Россия не может их сохранить. Поэтому от армии зависит и будущее наше, и наших храмов, и наших церковных бабушек, и воспитание молодежи. Что может противопоставить атеистическая идеология тому напору разврата, насилия, наркомании и алкоголизма, который захлестнул Россию? Какие аргументы? Их нет. И только Церковь может этому противостоять. И вот эти два института, которые пользуются в нашем обществе наибольшим доверием Церковь и Армия, именно они должны, объединившись, начать возрождение России — и духовное, и телесное. Потому что армия — это самые здоровые, самые образованные и психически нормальные мужчины, это они должны воссоздать наш народ, это у них должны быть семьи по семь-восемь детей, это они должны перестать боятся детей, как бандитов, и предохраняться от них, как от воров. Это они — самые мужественные, которые не боятся ран и даже потери жизни.

Армия — это, пожалуй, единственное сообщество людей, где еще сохраняется дух братства, воинского братства. И эта братская любовь сохраняется, как правило, при любых обстоятельствах, на всю жизнь. Но внесение в эти отношения христианских, или, как их теперь камуфлированно говорят, общечеловеческих ценностей, совершенно необходимая вещь, иначе они тоже будут вырождаться.

Далее. Большинство наших военнослужащих — крещеные люди. Что такое крещеный человек? Это рядовой воинства Христова. Церковь не может оставить без окормления своих чад, потому что каждый верующий человек — член воинства Христова, нашей Христовой армии. Вне зависимости от того, обученный он или не обученный. Не обученный тоже подлежит призыву. И мы желаем их всех призвать! К Богу и к Церкви.

И еще один аргумент. Мы-то с вами в основном уже пожилые люди многие были комсомольцами, многие занимались ответственной партийной работой, то есть имели соответствующее идеологическое воспитание. И как нас научили, так мы и воюем и строим отношения в наших военных частях, но ситуация-то изменилась. Молодежь-то уже ничего об этой идеологии не знает. Были мы, например, в военно-морском институте в Калининграде. Стоит там рядом с плацем стела, а наверху голова. Для меня-то понятно, кто это. Идет курсант, я ему говорю: «Разрешите к вам обратиться, чья это голова?» — «Не знаю, — говорит, — может какой-то полководец?» А это была голова Карла Маркса. Мы-то советские люди, а они-то уже нет. Они ничего не знают о партучебе, ничего не знают о научном коммунизме. Это совершенно другие люди, не зажатые в рамки коммунистических догм. Поэтому они тянутся к Церкви. По статистическим данным ГУВРа Министерства обороны, численность военнослужащих, которые считают себя верующими людьми, увеличивается с каждым годом. Когда я начинал свое служение по взаимодействию с армией, эта цифра составляла около 30 %, сейчас уже — 73 %. И мы не можем это не учитывать. Понятно же, что ситуация совсем другая, и страна другая. Государство население уполовинило, и отдало ни за что ни про что, просто росчерком пера, территории, которые на полтора метра вглубь пропитаны русской кровью. И 20 млн сограждан вдруг оказались каким-то иностранцами, и, чтоб им в Россию приехать, им нужно какие-то пытки пройти, чтобы получить вообще паспорт. Хотя он — русский человек, никакого другого языка не знает. Это полный идиотизм: при вымирании населения создавать препятствия для русских людей, которые хотят жить в России. Даже трудно поверить, что специально люди сидят и не пускают. Эти бюрократические процедуры в моей голове не укладываются. Казалось бы, как должно быть? Приходит русский человек на границу «я — русский человек и хочу здесь жить». — «подходи, тебе чего? паспорт? Вот сюда проходи в кабинку, сейчас тебя сфотографируют. Ты кто, чего, откуда родом? Все. Где хочешь жить? В Москве? Поезжай в Москву, снимай квартиру или покупай дом. А если тебе трудно, в Мурманск поезжай и т.п. А если едешь куда-нибудь на Таймыр, вот тебе еще и добавка в виде подъемных». Вот как надо. А не какие-то виды на жительство и еще какую-то ерунду придумывать. Мы как-то по-большевистски хотим все время создавать себе проблемы. Надо нам уже как-то по-другому относиться к людям. И вот в армии нужно бережное отношение к каждому военнослужащему. Потому что мы привыкли еще со времен царя Гороха к тому, что людской ресурс в России неисчерпаем. Но это было тогда, когда в среднем российская женщина рожала семь детей. А что это значит? У кого двое, у кого ни одного, а у кого девятнадцать. Но это время закончилось. По расчетам, чтобы хотя бы сохранить нынешнюю численность населения в России до конца XXI века, нужно чтобы том небольшом количестве нормальных, полных семей, которое у нас осталось, родилось бы восемь детей. То есть мы даже не сможем прекратить полностью процесс вымирания, а лишь затормозить пока. Потому что и семьи у нас разваливаются, у нас больше половины парней уже растет без отцов, и причина дедовщины тоже в этом и заключается, потому что мальчик вырастает маменьким сынком.

Человек, который родился в многодетной семье, дедовщины не боится. Подумаешь, старослужащий! Всего на полгода старше. Мать, имеющая одного ребенка, даже если сделать армию не золотую, а бриллиантовую, не захочет его отдавать, потому что он у нее единственный. Вот еще в чем причина.

Поэтому священник в армии должен стать и отцом для солдата, человеком, который придет к нему на помощь, сохранит, даст мудрый совет, поддержит в трудной ситуации. Вот основные аргументы за то, чтобы в нашей армии было военное духовенство.

Конечно, мы надеемся, что государство будет выделять какие-то средства на поддержание военного духовенства, потому что приходской священник служит от своего прихода, а здесь прихода как такового нет, значит, он должен получать жалование. Но мы идем в армию не за жалование. И уже несколько человек священников погибли в «горячих точках». Это очень серьезное служение, и священники, так же как и все граждане должны иметь социальные гарантии, их вдовы должны жить не подаянием и за счет помощи собратьев пастырей, но и государство должно печься об этом. Главная цель нашего сотрудничества с армией — поддержание высокого воинского духа. Для этого мы и служим.

Протоиерей Димитрий СМИРНОВ

Если вам понравилась публикация ее можно сохранить в соцзакладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • FriendFeed
  • В закладки Google
  • Google Buzz
  • Яндекс.Закладки
  • LinkedIn
  • Reddit
  • StumbleUpon
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • Блог Li.ру
  • Одноклассники
  • Blogger
  • email
  • Live
  • PDF
  • Print
  • RSS
  • Tumblr

Опубликовано ранее