Честь мундира: Кто придёт на выручку военным священникам?

Все последние двадцать лет российское общество взбудоражено не прекращающимися безобразиями, творящимися в армейской казарме. Множество людей, столкнувшихся с «дедовщиной», «землячествами», убийствами, самоубийствами и прочими мерзостями армейской жизни, убеждены, что основная причина этих криминальных проявлений заключается в бездуховности солдат.

Желая искоренить эту заразу, многие предлагают бороться с ней через веру. Они убеждены, что военные священники смогут в корне изменить ситуацию. Вот уже больше десяти лет, как в различных частях появились штатные священнослужители. Отмечается, что военнослужащие, регулярно посещающие церковь, отличаются дисциплиной и хорошим поведением.

Однако по нынешним раскладам полковых священников планируется иметь на все вооружённые силы всего около трёхсот человек. Таким количеством ситуацию не выправить. И главное, смысл наличия священника в военной части заключается не в том, чтобы «строить» личный состав и увещевать «отморозков», а в том, чтобы верующий солдат мог в трудный момент обратиться к батюшке, исповедоваться или просто поговорить, чтобы священник всегда был рядом.

Многие, к тому же, спрашивают, что делать, если среди «задедовавших» солдат окажутся, к примеру, мусульмане (а среди казарменных «беспредельщиков» регулярно отмечаются выходцы из северокавказских республик). К кому вести их? Открывать в части мечеть с полковым муллой? А если асоциальным поведением отличается тувинец или якут? Заводить полкового ламу и шамана?

Вопросов здесь больше, чем ответов. В Министерстве обороны поясняют, что квота на представителей той или иной конфессии начинается с десяти процентов военнослужащих, исповедующих ту или иную конфессию. То есть – если меньше, то не полагается. И конфессионально-одинокого казарменного беспредельщика, получается, вообще некому усовестить и наставить на путь истинный?

Кто-то предлагает пойти дальше и начать создавать «этнические» части, чтобы сэкономить на священниках. Чем это заканчивается, давно показал опыт той же Югославии, где национальные легионы, дивизии и бригады в условиях внутреннего конфликта тут же переходили на сторону тех национальных автономий, на базе которых были сформированы.

Даже не очень глубокий анализ этой проблемы позволяет сделать вывод, что для изменения ситуации в российской казарме одного только введения института полковых священников недостаточно. Но что же тогда делать?

Реально обстановкой в казарме сегодня занимается лишь одна категория военнослужащих – это офицеры. Именно в их руках сосредоточены все механизмы управления жизнью подразделения. Ещё со времён Советской армии хорошо известно: там, где офицер отдавал всего себя службе, где был предан своему делу, там ни «дедовщина», ни «землячества» головы не могли поднять.

При этом на протяжении десятилетий в Советской армии существовал целый институт офицеров, главной задачей которых было именно воспитание личного состава, поддержание боевого духа и политическая пропаганда, – политработники. В начале 90-х от них поспешили избавиться как от «позорного наследства» коммунизма и СССР, но вместе с водой, как говорится, выплеснули и младенца. Воспитательные функции, которые лежали на политработниках, сначала были переданы офицерам-воспитателям, пришедшим на смену «замполитам». Потом, после сокращения «воспитателей» – на немногочисленных военных психологов. А после сокращения и их – на командиров подразделений, у которых для воспитания солдат не было ни времени, ни умения, ни, зачастую, желания.

У семи нянек казарма осталась на многие годы без надзора, и в ней стали складываться нравы хуже, чем в некоторых тюрьмах.

Так было не везде, но те немногие островки порядка и дисциплины – элитные части спецназа, ВДВ, морской пехоты – были скорее исключением, чем правилом на фоне всеобщей деградации армии.

На этом фоне показателен пример наших соседей-украинцев, которые несколько лет назад, начав модернизацию под стандарты НАТО, сначала резко сократили число офицеров-воспитателей, но потом, столкнувшись с резким ростом негативных проявлений в солдатской среде, были не только вынуждены восстановить их первоначальную численность, но даже увеличили её, введя офицера-воспитателя в штаты всех подразделений, начиная с батальона.

И уж тем более бессмысленно в таком вопросе равняться на Америку, какие бы сказки про неё ни рассказывали либералы. В армии США сегодня регистрируется уменьшение численности сторонников традиционных конфессий и рост всякого рода нетрадиционных религий, культов и верований. Там десятками тысячами насчитываются адепты буддизма, индуизма, культа Вуду, шаманисты и даже те, кто открыто себя считает представителями секты сатаны.

Сегодняшняя российская армия пытается найти место церкви в своей жизни, но процесс этот пока идёт очень трудно.

Стоит ли делать из военных священников «опору командиров», подобие замполитов? Безусловно, военнослужащий, как и любой другой гражданин России, имеет право на свободу вероисповедания и должен иметь возможность её реализовывать. Но обязать священников, мулл или раввинов бороться за оздоровление казармы невозможно. Это просто противоречит самому смыслу свободы вероисповедания.

Поэтому у Российской армии нет другого пути, кроме как начать восстанавливать уничтоженную почти полностью категорию офицеров-воспитателей, главной задачей которых является повседневная и кропотливая работа с военнослужащими, выстраивание в казарме здоровой атмосферы и борьба с «дедовщиной» и издевательствами.

Файл-РФ, 18.07.11

Если вам понравилась публикация ее можно сохранить в соцзакладки:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • FriendFeed
  • В закладки Google
  • Google Buzz
  • Яндекс.Закладки
  • LinkedIn
  • Reddit
  • StumbleUpon
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • Блог Li.ру
  • Одноклассники
  • Blogger
  • email
  • Live
  • PDF
  • Print
  • RSS
  • Tumblr

Опубликовано ранее